Борис Вильде - Герой французского Сопротивления против немецкой оккупации
Сайт Музея Бориса Вильде  в Ястребино - Ленинградская область - Россия
Его борьба RESISTANCE В Музее Фото Видео Публикации Актуальность
Vecnik-brouillon
Vecnik-brouillon
Vесник-1947-brouillon
Vecnik

Numéro 2.

Févier 1947 - Paris

"Qu'on rende justice a notre souvenir après la guerre, cela suffit"...
Boris Vilde

Задание второго номера Вестника остается все тем же: почтить память русских людей, погибших в рядах Сопротивления во Франции, и выявить настоящее лицо тех, кто боролся с фашизмом в странах, подвергшихся оккупации во время войны.

Первая часть настоящего выпуска посвящена памяти Бориса Вильде и Анатолия Рогаля-Левицкого и делу "Музея Человека" в Париже. Их имена теперь навеки связаны, и всякий, входя в Музей, где они работали, прочтет оба этих имени на памятной доске. Оба погибли во цвете лет, пожертвовав всей своей личной жизнью, своими успехами и научной карьерой; даже само слово "Resistance", которое, очевидно, войдет во Французскую энциклопедию в новом его значении, родилось в тайной типографии "Музея Человека".

Вильде был не только ученый, он был и поэт (псевдоним Дикой), и спортсмен, человек отчаянной храбрости, даже не чуждый известной авантюрности, - подлинное дитя нашей революционной эпохи. Левицкий - человек тоже волевой и вполне современный, но более мягкий, скорее, тип того, что принято называть "кабинетный ученый".

* * *

Русская женщина в рядах Сопротивления - такова вторая тема этого номера.

Самоотверженность, работоспособность и героизм, проявленные во время Второй Отечественной войны советскими девушками и женщинами, поразили все умы. Вряд ли найдется сейчас русский человек за рубежом (да и не только русский), который не знал бы имени и истории Зои Космодемьянской и не гордился бы ею... Оторванные от родной земли, попавшие за границу зачастую почти в детском возрасте, русские женщины в эмиграции тоже приняли посильное участие в борьбе с фашизмом. Очень многие, рискуя жизнью своей и своей семьи, укрывали у себя подпольщиков, союзных летчиков и, главным образом, конечно, русских пленных: одевали их и помогали всем, чем могли. Некоторые состояли в подпольных организациях, были связистками или сражались в партизанских отрядах - из них многие подвергались аресту, пыткам и ссылке в немецкие лагеря смерти. Ариадна Скрябина (Сарра Кнут), партизанка, погибла в бою на юге Франции; красная княгиня Т.Волконская - участница партизанского отряда; радистка Лили Ральф, парашютированная во Францию, погибла в Равенсбрюке; С.В.Носович (награждена военным крестом), ответственный работник reseau О.С.М., подвергалась избиениям и пыткам, была депортирована в Равенсбрюк; Мать Мария Скобцова, резистанка и по духу, и по своей деятельности в годы оккупации, погибла в газовой камере Равенсбрюка; О.Рафалович (награждена медалью Сопротивления) была сослана в Равенсбрюк.

Среди трагически погибших русских участниц Сопротивления прекрасная фигура кн. В.А.Оболенской, казненной 4 августа 1944 г. в Германии, достойна особого внимания и сочувствия, и по нашей просьбе С.В.Носович написала краткий очерк, кото... <...> годам жизни Вики, ее аресту, допросам и суду. Сколько мужества и упорства проявила эта хорошенькая хрупкая женщина, оставаясь при этом неизменно скромной, милой, женственной; весь ее духовный облик нам кажется особенно привлекательным. Она сохранила, хотя и жила всегда в Париже, все лучшие основные русские черты, обладала русской талантливостью и работоспособностью, веровала по-православному, искренно и без ханжества, - словом, все в ней нам понятно и близко... И думается, что все, кто узнают ее лишь теперь, после ее героической смерти, наверное полюбят ее легкую тень так же, как всегда и всюду, вплоть до тюремных камер, все любили жизнерадостную и веселую Вики...

** *

К запискам Е.А.Новиковой, пожалуй, нечего добавить: они достаточно красноречивы сами по себе, несмотря на их удивительную простоту и незатейливую правдивость. Мы вполне учитываем, что сейчас, когда все так устали от страшных годов войны, будто не хочется еще раз возвращаться к широко уже использованной теме немецких концлагерей. Но нужно, чтобы и теперь еще помнили, чем именно рисковали буквально все участники Сопротивления: сегодня уже будто трудно заставить себя мысленно прожить хотя бы один день в Равенсбрюке или Югендслагере - а год, два? Но больше года почти никто и не выдерживал: крематорий дымился и днем и ночью, - все это нормальному человеку понятно, но просто отмахнуться от этих диких картин нельзя.

Е.А.Новикова не только прошла через весь этот ад: вернувшись во Францию, она узнала, что ее единственный сын Юрий, 19 лет, арестованный одновременно с ней по доносу провокатора из "власовцев", погиб от туберкулеза в ссылке.

(Дело "Музея Человека") ВИЛЬДЕ-ЛЕВИЦКИЙ

Во внутреннем дворе тюрьмы Фрэн в январе 1942 г. был выстроен деревянный барак, украшенный во всю стену внутри красным флагом со свастикой ("черный крест, плавающий в крови" 1, перед которым стоял стол, покрытый таким же флагом, и на почтительном расстоянии от него - 18 некрашенных стульев претенциозного стиля "модерн". В день 8 января немецкие солдаты в касках ввели в этот зал 18 подсудимых, которые перебрасывались шутками, как студенты на годовых экзаменах, чтобы поднять свое настроение. Когда председатель суда предложил обвиняемым услуги сестры милосердия, если кто-нибудь из них не выдержит допроса, громкий молодой смех со "скамей подсудимых" был ему ответом. Прокурор грозно стукнул по столу и крикнул: "Берегитесь, скоро слезы сменят смех!"

Помимо краткого отчета Алексея Флейшера о его работе в Италии и заметки В.И.Алексинского о русских людях, сражавшихся в рядах войск Свободной Франции, мы помещаем и статью А.Покотилова, участника группы Русский Патриот; этот эпизод вошел целиком в книгу Гайто Газданова "Je m'engage de defendre", изданную на французском языке; он был передан в наш Архив еще задолго до выхода в свет этой книги и является как бы частью обширного отчета о деятельности группы Русский Патриот, который должен составить главную тему следующего номера нашего Вестника.

Мы постарались при выпуске второго номера принять во внимание ту дружескую критику, которую нам пришлось услышать по поводу первого номера, и надеемся, что наше задание теперь выполнено лучше и полнее.

Редакция.

Так начался при закрытых дверях военный суд над патриотами, как говорилось в обвинительном акте, "националистами", который длился больше месяца и стоил семерым жизни, а остальные заплатили каторгой и который, по месту службы двух его героев главных, вошел в историю под именем "Дела Музея Человека".

В предварительной речи председатель суда подчеркнул, что из 18 обвиняемых десять жили по фальшивым паспортам. И в то же время "он произносит удивительное в его устах похвальное слово подсудимым, особенно по адресу Бориса Вильде. Он обращает внимание на поразительный факт, что Вильде нашел в себе моральную силу, будучи в тюрьме, после японского изучить санскритский язык. И, повернувшись к нам, он заявляет о своем чувстве уважения ко всем нам. Он знает, говорит он, что мы вели себя, как подобает французским патриотам, в то время как его тяжелый долг велит ему вести себя по отношению к нам, как подобает немцу". Эти сентиментальные слова вызывают лишь иронические улыбки, но когда сорок дней спустя, 17 февраля, тот же председатель, бледный, прерывающимся голосом, читает смертный приговор, его волнение кажется искренним, так же как и его слова, что он более чем уважает, он преклоняется перед людьми, которых приговаривает к расстрелу. И действительно, достаточно вспомнить некоторые реплики на этом суде и особенно заключительные слова приговоренных, чтобы разделить восхищение перед ними "прусского романтика".

Когда прокурор пытается одного из патриотов обвинить еще и в том, что он будто бы предал одного из своих товарищей, он получает решительный отпор: "Вы же сами знаете, что мы все здесь преданы одним лицом, тем, кто получил за это цену нашей крови", - на что даже председатель, к удивлению прокурора, утвердительно кивает головой. "Вы меня можете расстрелять, но не обесчестить!" - "Я иду на смерть с высоко поднятой головой: я ничего не сказал при допросе". - "Председатель, наверное, заметил, что за все эти 11 месяцев я не произнесла ни одного слова правды, но это нагромождение лжи имело единственную цель: покрыть товарищей, до которых вы никогда не доберетесь, а совсем не попытку найти себе личное оправдание". В своем последнем слове "Вильде в нескольких ясных фразах произносит прекрасную и высоко гуманную защитительную речь в пользу Мальчугана. Он лично на себя берет всю ответственность. Ренэ ничего не знал, уверяет он, из того, что переносил отсюда в свободную зону. Он ссылается на молодость Мальчугана. О себе ни слова. Все его усилие имеет единственную цель: снять всякую вину с Ренэ, спасти ему жизнь".

Через полчаса после вынесения приговора немцы снова собирают в том же зале подсудимых и разрешают тем, кто приговорен к каторге, проститься с теми, кого приговорили к смерти. Агнес Гюмбер горячо обнимает Левицкого в момент, когда он беседует, весело улыбаясь, со своей невестой Ивони Оддон. Вильде бодро говорит той же Гюмбер: "Не беспокойтесь о вашей семье, о ней позаботятся, пока вы будете в Германии в ожидании победы". И он добавляет: "Победа в 1944 году!" (Эта отдаленная дата сжимает мое сердце! он предсказывает с такой уверенностью!) Потом он берет мою руку и внимательно смотрит своими голубыми глазами, светящимися лукавством: "У вас будет много, много работы, Агнес, после освобождения..."

Проходит пять дней, в которые надежды сменяются отчаянием: немцы не могут пройти мимо патетических посланий от Франсуа Мориака, от Поля Валери, от Жоржа Дюгамеля и от многих других, просящих помилования Бориса Вильде. "Вильде помилован, другие будут помилованы автоматически". По камерам тюрьмы Фрэн передается тревожная фраза Вильде: "Нас даже помилованных все равно расстреляют как заложников: вчера в Париже имел место новый террористический акт против немцев". Эта фраза сменяется полной доверия, мягкой улыбкой Левицкого: "Вы увидите: ни я, ни другие, мы не будем расстреляны".

..."23 февраля в 5 ч. вечера семеро были препровождены из тюрьмы Фрэн на Монт-Валериен. Председатель и прокурор сопровождали их к месту казни. Не было достаточно места у стены, чтобы расстрелять семерых вместе. Вильде, Левицкий и Вальтер 2 попросили умереть последними и без повязок. "Они все умерли героями, - заявил Готтлиб, прокурор" 3.

За что судили этих людей? Какие обвинения были им предъявлены на суде? Каковой была их фактическая деятельность в подполье и какое она имела значение для дальнейшего развития Сопротивления во Франции? Каким образом они попали в руки немцев? И наконец, что это были за люди?

Очень важно сделать ударение именно на дате возникновения этой, одной из первых по времени подпольных организаций по борьбе с оккупантами: фактически тотчас же после разгрома Франции, в период наивысшей мощи победителя Европы. Уже в августе 1940 г. они распространяли знаменитый нелегальный трактат "33 совета оккупированным", уже тогда расклеивали в телефонных будках, в уборных, даже на немецких автомобилях летучки: "Мы все с генералом Де Голлем!", бросали в почтовые ящики, в универсальных магазинах засовывали в свертки материй письмо д-ра Ривэ, директора "Музея Человека", маршалу Петэну, - и тогда же Вильде и Левицкий задумали свой первый номер органа "Национального Комитета Общественного Спасения" - "Резистанс", вышедший лишь 15 декабря.

Четыре года спустя крупная ежедневная газета "Резистанс", ведущая свою родословную от детища Вильде-Левицкого, озаглавила статью, им посвященную, так: "Интеллигенция - авангард Резиста-на" 4. Действительно, в эту группу входили университетская молодежь, ученые, музейные работники, а также крупные писатели, как Жан Кассу, Клод Авелин и Пьер Абраам. Общепризнанным их 5 был Борис Вильде, первым его заместителем - Анатолий Левицкий 6. Кроме печатной и устной пропаганды, которую они вели как в Париже, так и в провинции, Вильде проводил весьма сложную и опасную работу по переправке в свободную зону, а оттуда на испанскую границу добровольцев в армию Де Голля. В обвинительном акте упоминается еще "Преступление шпионажа", что, по-видимому, относится к двум секретным документам, раздобытым Вильде и Левицким, о строившемся тогда одном подземном аэродроме и о базе подводных лодок в Сен-Лазаре, о существовании которой Лондон узнал именно из этого источника. Что за этой подпольной организацией немцы следили уже давно, можно судить по тому, что на суде фигурировала карта Франции, на которой были обозначены все передвижения Вильде в течение нескольких месяцев.

Первый номер "Резистанс" был редактирован тремя писателями, выше упомянутыми, но основная, руководящая передовица была написана самим Вильде, стала одним из лозунгов всего патриотического движения и была в ту эпоху передана лондонским радио: "Сопротивляться! Этот крик идет из ваших сердец из глубины отчаяния, в которое погрузил вас разгром родины. Это крик всех непокорившихся, всех стремящихся исполнить свой долг". К моменту выхода третьего номера, когда Вильде был в Лионе и его заменял в Париже Левицкий, распорядившийся ввиду приезда из Берлина новой тайной полиции, более опытной, перейти всем на нелегальное положение, организацию постиг первый удар: арест адвоката Нордмана, который, судя по белью, присланному им домой для стирки, подвергался пыткам. Это именно Нордману было брошено прокурором ни на чем не обоснованное обвинение в предательстве, а в вечер казни тот же прокурор, сказавший "они все умерли героями", прибавил: "Даже Нордман" - язвительный оттенок этого добавления относился, конечно, к еврейскому происхождению последнего.

12 февраля 1941 г. производится обыск в "Музее Человека", арестовывается десяток служащих, из которых после допроса задерживаются лишь двое: А.Левицкий и И.Оддон. Д-ру Ривэ удается вовремя бежать в свободную зону. После ареста Левицкого скрываются из Парижа и Жан Кассу и Клод Авелин - редакция "Резистанс" разгромлена. Мальчуган Ренэ привозит от Вильде наказ во что бы то ни стало выпустить очередной номер органа, чтобы снять подозрения с арестованных. Редактором становится Пьер Броссолетт - крупный журналист, чьим именем названо несколько улиц в Париже и предместьях за героическую смерть в пытках гестапо. В марте 1941 г. Четвертый номер выходит. Но один удар следует за другим - круг все сужается: арест на испанской границе Форж Итье, главного помощника Вильде в переправке добровольцев в Африку. И в такой трагический момент, когда все спасаются из Парижа...

..."звонок у входа. Я открываю: Вильде! Вильде улыбающийся, даже не переодетый, не загримированный. Но вы с ума сошли! Таковым было мое приветствие. Он ответил лаконически: нужно было, чтобы я вернулся. Мальчуган не появился в Тулузе, где его ждал Вильде: по-видимому, и он арестован. Я продолжаю ворчать на Вильде, умоляя его немедленно вернуться в свободную зону. Он дружелюбно посмеивается над моим испугом и говорит, умалчивая о подробностях, что его присутствие в Париже абсолютно необходимо. Да! Но если и вы попадете в тюрьму? Он отвечает, улыбаясь: моя дорогая, мы все будем там, ведь вы это сами знаете".

Несколько дней спустя Вильде был арестован при довольно загадочных обстоятельствах: он обедал в одном ресторане с лотарингцем Вальтером и отлучился на пять минут, чтобы пройти в соседнее кафе, где у него было свидание по делу о фальшивых паспортах, и... исчез. Лишь впоследствии выяснилось, что, когда он переходил площадь, несколько человек на него набросились и кинули его в закрытый автомобиль. Пятый и последний номер героического "Резистанса", стараниями П.Броссолетта и А.Глюмбер, все-таки выходит в конце марта.

* * *

Многое в этом деле осталось загадочным и по сей день. Главных его героев, которые могли бы нам многое разъяснить, нет в живых. Имя виновника разгрома "Нац. Ком. Общ. Спасения", крупного немецкого агента, замешанного и в других аналогичных делах, как и другие имена предателей, ныне известны. Личность самого Вильде еще и до войны была окутана некоторой таинственностью и легендой. Подпольная жизнь была его родной стихией - собрания заговорщиков, хранение оружия, борьба со слежкой, опасные свидания, и если бы не его излишняя любовь к риску, его вечная азартная игра со смертью, он имел все данные стать руководителем всего движения против оккупантов. Некоторыми его сподвижниками эта его игра угадывалась (напр., Клод Авелин в "Europe"), для других, слепо ему веривших, как Агнес Гюмбер, эта сторона души была наглухо закрыта. Впрочем, тема эта особая, очень любопытная в художественно-психологическом плане, имеющая прямую связь с "Бесами" Достоевского, и мы не станем ее развивать на страницах наше-го историко-документального журнала...

Важно лишь одно: что и Вильде, и Левицкий посеяли зерна сопротивления против мощного врага, что их журнал, их деятельность, суд над ними и, наконец, их героическая смерть повлияли на многих и многих и что эти первые ростки выросли в большое патриотическое движение во Франции и умерли они не только за освобождение своей второй родины (как справедливо говорит Гюмбер: "Vilde etait Russe comme Lewitsky, Walter, nea Metz de parents allemands avait opte pour la France et G. Ithier etait natif de la Republique de Panama. On dit qu'ils sont morts pour la France; je pense, moi, qu'ils sont morts AUSSI pour la France!"), а за вечные идеалы, за освобождение всего человечества, чуть было не ввергнутого темным прусским гением в самое страшное средневековье.

В.Сосинский*

Борис ВИЛЬДЕ(1908-1942), русский, принявший французское гражданство, окончил историко-филологический факультет и Этнографический институт, работал при европейском отделе "Музея Человека", выполнил две научные командировки в Эстонию и Финляндию. Был мобилизован в 1939-1940 гг. Во время оккупации был судим по делу "Resistance" и расстрелян на Mont-Valerien 23 февраля 1942 года. Генерал Де Голль наградил его медалью Сопротивления, согласно следующему приказу: "Вильде. Оставлен при университете, выдающийся пионер науки, целиком посвятил себя делу подпольного Сопротивления с 1940 г. Будучи арестован чинами гестапо и приговорен к смертной казни, явил своим поведением во время суда и под пулями палачей высший пример храбрости и самоотречения. Алжир, 3 ноября 1943 года" (текст на памятной доске в вестибюле "Музея Человека").

Анатолий ЛЕВИЦКИЙ (1901-1942), русский, принявший французское гражданство, окончил историко-филологический факультет и Этнологический институт, заведующий одним из отделов "Музея Человека"; был одним из самых деятельных организаторов этого Музея, известен своими трудами о шаманизме. Был мобилизован в 1939-1940 гг. Во время оккупации был судим по делу "Resistance" и расстрелян на Mont-Valerien 23 февраля 1942 года. Генерал Де Голль наградил его медалью Сопротивления, согласно следующему приказу: "Левицкий. Выдающийся молодой ученый, с самого начала оккупации в 1940 г. принял активное участие в подпольном Сопротивлении. Арестованный чинами гестапо, держал себя перед немцами с исключительным достоинством и храбростью, вызывающими восхищение. Алжир, 3 ноября 1943 г." (текст на памятной доске в "Музее Человека").

*Осенью 1975, кажется, года я ездил в Ригу вместе с Р.Я.Райт-Ковалевой на премьеру спектакля в русском драматическом театре "Человек из "Музея Человека", поставленного Адольфом Шапиро по ее одноименной (замечательной!) книге о Борисе Вильде. Там, в театре, я познакомился с В.Б.Сосинским, высоким, статным стариком, со значком ордена Почетного легиона в петлице, который говорил нам, молодым, не без позерства: "Я герой Перекопа, но с ТОЙ стороны!" Он много рассказывал тогда о жизни русской эмиграции в Париже, о героях русского Сопротивления. Встретившись с ним сейчас, на страницах этой рукописи, отдаю дань уважения этому блестящему деятелю русской культуры. В.Ярошенко

1 Все цитаты, заключенные нами в кавычки, взяты из книги: Agnes Humbert. "Notre guerre", кроме тех, которые сопровождаются в дальнейшем особыми сносками.

2 Лотарингец, которому немцы предлагали отказаться от французского гражданства и этим спасти свою жизнь, но который предпочел умереть французом.

3 Claude Aveline: "L'Affaire du Musee de l'Homme" - "Les Lettres Francaises", № 44 du 24 Fevrier 1945.

4 Maurice Clair. "Les Intellectuels - avantgarde de la Resistance" ("Resistance" - Premier Journal clandestin) - "Resistance", № 36 du 12 Sep-tembre 1944.

5 Хотя сам Вильде никогда не называл себя шефом и на всех собраниях ссылался на распоряжения, им получаемые от третьих лиц (?)...

6 В связи с изданием "Резистанса" следует отметить, что все статьи проходили через руки Левицкого, что он вместе с Вильде делал их отбор и вместе с ним же два первых номера в тайной типографии музея собственноручно отпечатал. Левицкий был арестован в драматических условиях: ему удалось, по некоторым рассказам, вырваться из музея и он был захвачен уже в метрополитене. На допросах он был бит жесточайшим образом и пытаем; все это мужественно выдержал, никого и ничего не выдав, на что особо указывается в приказе ген. Де Голля.

«Я готов, я иду...»

Тридцать с лишним лет назад во многих рижских русских школах работал клуб «Поиск». Ценной находкой 9-го «в» 51-й средней школы стала в 1967 году мама Бориса Вильде, которая жила в Риге на улице Маскавас. Эту однокомнатную квартиру Мария Васильевна получила по ходатайству... Шарля де Голля