Борис Вильде - Герой французского Сопротивления против немецкой оккупации
Сайт Музея Бориса Вильде  в Ястребино - Ленинградская область - Россия
Его борьба RESISTANCE В Музее Фото Видео Публикации Актуальность
«От Ястребино до Мон-Валерьен...»
«Думайте обо мне, как о живом...»Борис Вильде: русский поэт, ученый, герой французского Сопротивления

23 февраля 1942 года в 17 часов вечера в форте Мон-Валерьен под Парижем погиб под пулями фашистов французский патриот Борис Владимирович Вильде (1908-1942), русский по рождению. Этот человек организовал и руководил одной из первых подпольных групп Сопротивления в оккупированном фашистами Париже. В день вступления нашей Родины в битву с фашизмом наш великий земляк находился в тюрьме Фрэн, куда был брошен фашистскими палачами за свою подпольную борьбу против врага.

Перед казнью, на вырванных из школьной тетради, листках Борис Вильде написал прощальное письмо своей любимой жене Ирэн Вильде (1910-1987). Это письмо разошлось по всему Парижу, его читали и перечитывали, рассказывали о нем своим друзьям, а учителя давали ребятам переписывать его и учить наизусть. Текст этого письма стал во Франции хрестоматийным свидетельством супружеской любви, преданности высоким идеалам свободы, бесстрашия по отношению к силам зла, стремившимся втоптать в грязь христианские принципы европейской культуры. В частности, присутствовали в нем и такие строки: «Постарайтесь смягчить известие о моей смерти для матери и сестры; я часто вспоминал о них, о детстве. Передайте всем друзьям мою благодарность и мою любовь...».

Борис Владимирович Вильде родился 25 июня (8 июля) 1908 года в семье делопроизводителя железнодорожной станции Славянка Николаевской железной дороги, недалеко от Санкт-Петербурга. Его мать, Мария Васильевна, урожденная Голубева (1884-1971), была дочерью зажиточного крестьянина, лесопромышленника из деревни Городня Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии Василия Федоровича Голубева (1845-1906).

Впоследствии она вспоминала: «Мой отец, Василий Федорович и мать, Пелагея Андреевна - крестьяне. Отец был человек образованный, хотя нигде и не учился. Братья получили прекрасное образование, вели торговлю лесом с заграницей. Я с десяти лет училась в Ястребинской пятиклассной школе, потом - в Петербурге, в пансионе». В Петербурге Мария Васильевна познакомилась с Владимиром Иосифовичем Вильде (1877-1913), а в 1905 году молодые люди поженились. После смерти мужа в 1913 году рано овдовевшая Мария Васильевна вместе со своими детьми, семилетней Раисой (1906-1966) и пятилетним Борисом возвратились в ее родной Ямбургский уезд, где поселились в селе Ястребино при поддержке ее братьев Алексея (7-1927) и Михаила (1887-1929) Голубевых. В этом селе и прошли детские годы мальчика, которому суждено было стать известным писателем, поэтом, ученым - этнографом и ... героем.

Жизнь постепенно налаживалась. Подрастали дети. Здесь, в Ястребино, Боря пошел в школу, научился читать и писать. Всю свою недолгую жизнь он будет вспоминать свое русское детство, свою родную деревню, которая в будущем подскажет ему, начинающему литератору, неожиданный псевдоним «Ястребинский» под которым он выступал в Германии с докладом «Проблемы культуры в Советской России».

В 1919 году, спасаясь от ужасов Гражданской войны, голода и разрухи, семья Вильде покинула Родину и перебралась в эстонский город Тарту. Никогда больше Борису не удастся вернуться в родные края. Но всю жизнь, находясь вдали от России, он будет чувствовать себя крепко связанным с Родиной, с ее природой, с ее культурой.

Значительное влияние на формирование юного Бориса оказал город Тарту, или «благословенный Юрьев», по словам самого Вильде, где его мать устроилась работать на кожевенную фабрику. Эмигрантское существование его семьи в условиях экономического и общественно-политического кризиса, безработицы было нелегким, тем не менее, осенью 1920 года Борис Вильде и его сестра продолжили свое образование в Тартуской русской гимназии. Ввиду того, что обучение в гимназии было платным, Борис рано начал работать - летом на лесопилках, а зимой давал частные уроки.

Дом Бориса Вильде в Ястребино, где прошли его детские года

В период обучения в русской гимназии Вильде показал живой характер, целеустремленность, настойчивость, интерес ко многим наукам, а также незаурядное литературное дарование. Он увлекался футболом, греблей и парусным спортом, занимался гимнастикой и джиу-джитсу. Среди гимназистов слыл эдаким «Печориным», несколько рисовавшимся героем своего времени.

Окончив в 1926 году русскую гимназию, Борис поступил на отделение химиифизико-математического факультета Тартуского городского университета. Но средств для продолжения образования катастрофически не доставало. Бориса влекла к себе Родина, такая близкая и такая недоступная. Он мечтал стать гражданином новой Советской страны и посвятить себя науке.

В октябре 1927 года Борис нанимает лодку, и несмотря на бурю на Чудском озере, минует эстонские пограничные заставы и добирается до противоположного берега. После задержания беглеца советскими пограничниками он около полугода содержался в тюрьме города Гдова для выяснения всех обстоятельств данного поступка, а затем был возвращен в Тарту и передан эстонским властям. За попытку вернуться на Родину Борис Вильде попал в список неблагонадежных, заплатил крупный денежный штраф и покинул ряды студентов университета.

Наступило очень трудное время в жизни Бориса. Ему пришлось поработать и на добыче сланца в Кохтла, и на лесопильном заводе своего дяди М.В. Голубева, но никакой серьезной работы в Эстонии ему найти не удавалось. С детства он писал стихи, и в те годы считал литературу своим призванием, однако никакого дохода это не приносило.

В 1929 году Борис Вильде был принят в ряды основанного по инициативе преподавателя русского языка и литературы Тартуского университета Б.В. Правдина (1887-1960) «Юрьевского цеха поэтов» и получил звание «мастера цеха». Частым гостем на собраниях этого литературного объединения был король русской поэзии Игорь Северянин (1887-1941), поклонником творчества которого Вильде был в то время.

Летом 1930 года в надежде найти работу и получить образование Борис уезжает в Германию. Его положение, однако, осложняется тем, что без вида на жительство нельзя было получить и разрешения на работу. Денег же у него катастрофически не хватало. Чтобы не умереть с голоду, он брался за любую работу: плотничал, рыл канавы, работал на конюшне, выступал статистом, был носильщиком, рисовал рекламные щиты, писал стихи и рассказы, занимался переводами, давал уроки русского языка... За время этой беспокойной жизни он превосходно выучил немецкий язык.

Тем не менее, Борис был абсолютно уверен в том, что его призвание - русская литература, о чем неоднократно писал в письмах матери. В одном из них от 21 октября 1930 года можно прочесть: «Ты спрашиваешь - когда я стану знаменитым писателем? Не знаю, дорогая мамочка, скажу только одно, что или я буду писателем, или я вообще не буду, так как если не литература, то мне все равно чем другим заниматься - сапоги ли чистить, фабрикой управлять или ребят учить. А выйдет ли что-нибудь из меня - это, конечно, один Господь ведает, но попробовать надо, кое-какой талант есть у меня безусловно».

Проживая в Берлине, Б. Вильде стремился стать сотрудником издававшейся в Берлине весьма популярной в кругах русской эмиграции ежедневной газеты «Руль», однако, несмотря на то, что ему удалось опубликовать на ее страницах ряд своих статей, заметок и художественных произведений, все же постоянным сотрудником редакции он не стал. Практически все свои литературные произведения на страницах этой газеты он печатал под псевдонимом «Борис Дикой», который произошел от немецкого написания его фамилии (wilde - дикий). Помимо этого Борис Вильде посещал собрания «Берлинского кружка поэтов», во главе которого стояли М.Г. Горлин (1909-1944) и его будущая супруга Р.Н. Блох (1899-1943). Однако, пожалуй, самыми выдающимися членами кружка, способствовавшими его широкой известности, были В.В. Набоков (Сирин) (1899-1977) и B.JI. Корвин-Пиотровский (1891-1966).

Политические события того времени в Германии вынудили Бориса Вильде искать возможность прибежища в другой стране. К концу 1932 года Борис настолько скомпрометировал себя в глазах властей своим образом мыслей, своими связями с антифашистско-настроенной молодежью, что его дальнейшее пребывание в Германии стало невозможным. По свидетельству некоторых авторов, он даже был арестован и провел некоторое время в берлинской тюрьме. В его письмах к матери можно прочесть: «В Германии сейчас тяжело. Шесть с половиной миллиона безработных. Около двух миллионов людей на улице - бродят из деревни в деревню... А что будет зимой?» и «Здесь дикие спектакли - демонстрации национал-социалистов с битьем стекол. А так как я не в меру любопытствовал, то и мне попало резиновой дубинкой по башке...».

Осенью 1932 года Борис Вильде приезжает в Париж. Этому предшествовало его знакомство со знаменитым французским писателем, будущим лауреатом Нобелевской премии Андре Жидом (1869-1951), который был поражен способностями и эрудицией молодого человека и пригласил его во Францию. В связи с тяжелым материальным положением первое время Борис жил в мансарде на квартире писателя. Без денег, без документов, без знания французского языка он одинок среди чужих людей в чужом городе. Снова начинаются случайные заработки, жестокая борьба за кусок хлеба. Но он, как всегда, упрям и решителен.

Незадолго до смерти в своей биографии «Да будет так, или ставки сделаны» Андре Жид записал: «Вильде я поселил в принадлежащей мне комнате, находящейся надо мной, на шестом этаже. Я уже не припомню, какой счастливый случай свел нас с ним. Так как он искал положения в обществе, я его горячо рекомендовал Полю Риве, возглавлявшему Музей Человека, что на Трокадеро. Риве незамедлительно оценил его выдающиеся способности. Вильде мало показывался, был настолько скромен и осторожен, что я его едва знал».

Доктор медицинских наук, этнолог и антрополог Поль Риве (1876-1958) в 1926 году был назначен профессором кафедры антропологии Национального музея естественной истории, а спустя два года - директором Музея этнографии и начал создание на его базе Музея Человека. Познакомившись с Борисом Вильде в начале 1933 года, он увидел в молодом человеке большие интеллектуальные способности и энтузиазм и ввел его в свою команду. Тот факт, что Вильде имел русское происхождение, сыграл на руку нашему герою, потому что Поль Риве интересовался населением Европы и СССР. Он видел в углубленном изучении истории и культуры народов Европы средство эффективной борьбы с фашистскими псевдонаучными теориями расового неравенства. Однако для работы штатным сотрудником Музея Человека Борису Вильде нужно было улучшить свой французский и получить недостающие дипломы.

Чтобы поступить в Сорбонну, Борису Вильде предстояло запросить документы из Тартуского университета, затем нотариально заверить их перевод на французский язык и, наконец, добиться признания дипломов во Франции. Из писем Бориса к матери следует, что он решил заняться языкознанием. Английский и французский языки он изучал самостоятельно, а в университет поступил на курсы немецкой филологии и литературы. Получив в 1937 году диплом об общем образовании по этой специальности, Борис Вильде поступил в Школу восточных языков для изучения русской и балтийской культуры. Следует отметить, что в то время в Школе восточных языков еще не существовало курсов по эстонской филологии и литературе, таким образом, Вильде оказался единственным учеником профессора и единственным во Франции специалистом по финно-угорским языкам. Позднее к изучению этих языков прибавился японский. В то время в Музее Человека мало интересовались последними айнами, что жили на японском острове Хоккайдо, и имевшими много сходства с северными народами Сибири. Известно также о самостоятельном изучении Борисом Вильде китайского языка. Опираясь на полученный багаж знаний, он поступил в Этнологический институт при Сорбонне для получения ученой степени по этнологии. Занятия в Сорбонне и в Школе восточных языков Вильде совмещал со случайными заработками, чтобы хоть как-нибудь свести концы с концами. Он занимался переводами, давал уроки, работал в книжном магазине, а затем - получил место бухгалтера в страховой компании.

Для улучшения собственного французского языка Борис поместил объявление с предложением давать уроки русского языка в обмен на уроки французского. В этом объявлении был указан адрес - квартира знаменитого французского писателя Андре Жида, у которого тогда жил Вильде. На предложение Бориса в надежде увидеть любимого писателя отозвалась студентка отделения классической филологии Сорбонны Ирэн Лот. Она настолько глубоко занималась проблемами славянской лингвистики, что перевела на французский язык философское произведение H.A. Бердяева (1874-1948) «Я и мир объектов». Вспоминая эту встречу, Борис Вильде запишет в своем дневнике, что «с первой ее минуты почувствовал, как постепенно человеческие чувства проникали в его душу, и узнал, что значит стыд, раскаяние, самолюбие... А главное - узнал любовь, стал привязываться к людям, к жизни, полюбил их...».

Сначала на правах жениха, а затем на правах мужа и зятя Борис Вильде вошел в одну из самых интеллигентных, вольномыслящих и терпимых русско-французских семей парижской диаспоры. Благодаря постоянному общению с ее представителями он существенно улучшил свои знания в области французского языка. Мать Ирэн Мирра Ивановна Бородина (1882-1957) родилась в Петербурге и была дочерью известного русского ученого-ботаника, академика И.П. Бородина (1847-1930). Отучившись на Бестужевских женских курсах в Петербурге, она в 1906 году приехала учиться в Париж и поступила на историко-филологический факультет Сорбонны, а в 1909 году стала доктором филологии, опубликовав по теме диссертации книгу о роли женщины в придворной среде XII века по произведениям Кретьена де Труа (ок. 1135-между 1180 и 1190). Вскоре она вышла замуж за своего научного руководителя, известного французского историка-медиевиста профессора Фердинанда Лота (1866-1952), родила ему трех дочерей и навсегда осталась во Франции. Ирэн стала библиотекарем Сорбонны и издала труды отца, Эвелина (1918-1974) - долгие годы заведовала отделом Арктики в Музее Человека, а Марианна (1913-2005) стала специалистом по истории средних веков и продолжила дело отца и мужа, который вскоре после гибели Бориса Вильде ушел добровольцем в армию де Шарля де Голля (1890-1970) и погиб в 1944 году.

27 июля 1934 года Борис и Ирэн поженились, после чего Борис Вильде подал прошение с просьбой о приобретении гражданства Франции, которое после некоторых проволочек было исполнено в сентябре 1936 года властями. Семья Лот не только дала Борису человеческое тепло и чувство семьи, но и внушила ему любовь к Франции. На суде на упрек в том, что он, не француз по рождению, воевал за эту страну против немцев, Вильде ответит словами величайшего немецкого поэта и мыслителя Иоганна Вольфганга фон Гете (1749-1832): «У всякого человека есть две родины: своя, а после нее - Франция».

В Париже Борис продолжил свои литературные занятия, сотрудничал с некоторыми русскими журналами, участвовал в работе литературных объединений «Союз молодых русских поэтов и писателей», «Перекресток» и «Кочевье». Совсем скоро он обзавелся друзьями в литературной эмигрантской среде Парижа, среди которых были многие известные писатели, критики и общественные деятели. Среди его знакомых были Георгий Адамович (1892-1972), Ирина Одоевцева (1895-1990), Георгий Иванов (1894-1958), Борис Поплавский (1903-1935), Гайто Газданов (1903-1971), Владислав Ходасевич (1886-1939), Нина Берберова (1901-1993), Николай Оцуп (1894-1958), Марина Цветаева (1892-1941), Дмитрий Мережковский (1865-1941), Зинаида Гиппиус (1869-1945) и другие.

Долгое время возглавлявший «Союз молодых русских поэтов и писателей» русский поэт первой волны эмиграции Ю.Б. Софиев (1899-1976) вспоминал: «Мы устраивали литературные вечера, устраивали чтение и разбор стихов. Кое-кто пришел к нам на помощь. У нас читал Бальмонт, Марина Цветаева, проф. М. Гофман (пушкинист) и дружески помогали поэты «среднего поколения»: Вл. Ходасевич, «Гумилевский цех»: Г. Адамович, Г. Иванов, И. Одоевцева, Н. Оцуп. В начале тридцатых Оцуп стал издавать «Числа», оперевшись главным образом на «молодых». Во всех этих предприятиях участвовал Борис Дикой. Но стихов его я не помню. Обычно он участвовал в прениях, выступал с докладами». Одним из объединяющих центров русской литературной эмиграции стала квартира Мережковских в доме 11-бис по улице Колонель Бонне в фешенебельном районе Парижа - Пасси. Здешние собрания по форме напоминали дореволюционные воскресные вечера писателей на петербургской квартире Мережковских. Проходили они с 16 до 19 часов и собирали весь цвет «русского Парижа». На их основе в 1927 году в Париже было создано более широкое литературное объединение, названное его создателями «Зеленая лампа» - по аналогии со знаменитым кружком пушкинской эпохи. Общество объединяло почти всех заметных литераторов и мыслителей русского Зарубежья.

В ноябре 1933 года, в одном из писем к матери, Борис Вильде сообщал: «Изучаю французскую литературу, хожу время от времени на литературные вечера, по воскресеньям бываю у Мережковских. Для развлечения играю в шахматы и бридж. Иногда кое-что пишу, впрочем мало. Надо еще пожить, поучиться...». Спустя месяц, в письме от 26 декабря 1933 года, Вильде писал: «В «свете» я бываю последнее время мало - только по воскресеньям хожу к Мережковским, где иногда можно увидеть интересных людей - так в это воскресенье я сидел рядом с печальной памяти Александром Федоровичем Керенским, человеком очень милым, но недалеким. В четверг я приглашен к чаю к профессору Кульману, у которого будут Зайцев, Шмелев и, может быть, даже и сам Бунин...».

Незадолго до начала Второй мировой войны каждый второй понедельник в своем доме на Авеню де Версай видный деятель партии социалистов-революционеров, религиозный деятель Илья Исидорович Фондаминский (Бунаков) (1880-1942) стал проводить собрания молодых писателей и поэтов эмиграции, на которых стал регулярно бывать Борис Вильде. Их целью были встречи литературной молодежи той поры с религиозными мыслителями, такими как Г.П. Федотов (1886-1951), H.A. Бердяев, К.В. Мочульский (1892-1948), мать Мария (Скобцова) (1891-1945) и многими другими. Протоколы первых заседаний объединения печатались в те годы в религиозно-философском журнале «Новый град», издаваемом все тем же И. Фондаминским в содружестве с философами Ф. Степуном (1884-1965) и Г. Федотовым. Литературное объединение «Круг» выпустило три альманаха с тем же названием: первый номер — в 1936 году, второй — в 1937, третий — в 1938 году.

Как свидетельствуют многочисленные воспоминания современников, хотя Борис сам иногда писал стихи и прозу, он не придавал написанному особого значения и большинство из этого нигде не публиковал. То небольшое количество статей, стихов и критических заметок, что им было опубликовано, печаталось в эмигрантских газетах и журналах, которые быстро возникали и еще быстрее исчезали. Впрочем, собственные стихи не удовлетворяли самого Бориса, так как терялись среди творчества многих других его собратьев поэтов по «незамеченному поколению». Они у Вильде хоть и получались искренними, но все же подражательными.

К 1937 году Борис Вильде уже полностью отказался от литературного творчества, стал сотрудником созданного на базе Музея этнографии Музея Человека и целиком посвятил себя этнографической науке. Эта работа, в отличие от писательской, в те времена гарантировала ему и его семье устойчивый доход. Поступив туда на работу, Вильде был определен в недавно созданный отдел Европы, где он должен был взять на себя ответственность за исследования о народах Балтии. В Музее Человека он принимал также активное участие в создании отдела Арктики и Азии. Работал он много и напряженно: писал статьи, готовил доклады, читал лекции в Сорбонне, ездил в экспедиции...

В 1936 году Борис Вильде представил директору Музея Человека Полю Риве проект научной экспедиции в Эстонию для изучения малочисленного финно-угорского народа сету, в культуре которого причудливо сочетались язычество и православие. Оставалось найти финансирование. Благодаря вмешательству директора музея Национальный фонд научных исследований Министерства просвещения Франции взял на себя расходы по организации этой миссии. В приказе министерства от 15 июня 1937 года говорилось, что «г-н Борис Вильде отвечает за научную миссию в Эстонию по сбору этнографических документов». Спустя некоторое время Министерство просвещения Эстонской Республики, археологический кабинет Тартуского университета и Департамент охраны исторических памятников выдали все необходимые разрешения на экспедицию, которая должна была проходить с 12 июля по 5 октября.

Компаньоном Бориса Вильде и инициатором проведения этой экспедиции стал писатель-прозаик, автор сборника рассказов «Кадет» и повести «Отчина» Леонид Федорович Зуров (1902-1971), больше известный как наследник архива И.А. Бунина (1870-1953). Важнейшей стороной его деятельности были также археологические и этнографические изыскания Печорского края, которыми он занимался на любительском уровне, но с большим энтузиазмом.

Тема, которая в первую очередь интересовала исследователей, - это история земли, занимаемой народом сету. Они хотели выяснить постоянство дохристианских верований, которые наблюдали, а также понять какое влияние на них оказали православие и русская культура. Археологические исследования, проведенные Вильде и Зуровым, сопоставленные с работами историков того времени, позволили им выдвинуть некоторые гипотезы о хронологии и географических границах завоевания региона славянскими племенами. Предметом особого внимания Бориса Вильде были архаичные верования и обряды исчезающего народа сету, например, поклонение богу плодородия Пеко. Эта тема казалась ему перспективной, и он выбрал ее в качестве темы докторской диссертации в Высшей научной школе, куда записался осенью 1937 года.

Большим интересом со стороны Бориса Вильде пользовался язык сету, на котором в 1930-х гг. разговаривали всего около 13000 человек. Приехав в Печорский край, он знал только несколько десятков слов на языке этого народа, однако детально познакомившись с этим богатым и необычным языком, Борис Вильде быстро развил обширный и амбициозный проект: освоить лексику, проанализировать структуру языка, составить его словарь и поместить его в семью финно-угорских языков. Богатый материал для его исследований давало разнообразное поэтическое наследие сету: сказания, предания, пословицы... К великому сожалению, практически ничего из материалов Вильде, касающихся этой темы, не сохранилось.

Особое внимание участники экспедиции уделяли материальной культуре сету. Коллекция из 18 предметов, в основном состоящая из одежды и утвари, а также около 200 фотографий, сделанных Вильде и Зуровым нашли свое место в экспозиции, посвященной Европе в Музее Человека. Они и сейчас не потеряли своей ценности для специалистов. В соответствии с рекомендациями участники экспедиции фотографировали, чтобы максимально охватить сферы деятельности жителей Печорского края: рыбалку, пчеловодство, ремесла, торговлю, семейные торжества, обряды и многое другое.

Во время экспедиции Борис Владимирович, впервые после долгой разлуки, навестил свою мать Марию Васильевну, а также многочисленных эстонских родственников и друзей юности, проживающих в Тарту. К концу поездки в Эстонию туда приехала его любимая жена Ирэн. Познакомив ее с матерью в Тарту, Борис отправился с супругой на отдых в деревню Лезги. 28 сентября 1937 года Ирэн писала своей сестре Эвелине о том, что уже три дня, как они вернулись в Тарту и «кружат в вихре светской жизни» -обедают у родственников, ходят в ресторан, но жалеют о привольной деревенской жизни в Печорах.

Близкое знакомство с Францией и французами, их неповторимым колоритом и «искусством жизни» сделали Бориса Вильде искренним патриотом своей новой родины. Поэтому, получив в 1936 году французское гражданство, он с готовностью отправился на службу в действующую армию. С октября 1937 по июнь 1938 года выходец из России служил в артиллерийском полку, дислоцированном в Шалон-сюр-Марн. Военная служба раскрыла бесшабашного представителя богемы с принципиально новой стороны - как отличного и инициативного солдата.

Вплоть до начала Второй мировой войны Борис Вильде был одним из основных сотрудников Музея Человека, которые начали интереснейшую работу по изучению группы финно-угорских племен. Его имя к тому времени было хорошо известно в ученом мире. В августе 1938 года он с научным заданием отправился в Финляндию, откуда вернулся только в январе следующего года. Как он напишет позже в своем отчете об этой миссии: «Во время моего пребывания в Финляндии я работал в Национальном музее Финляндии, в архиве Фонда инвентаризации финского языка и посещал различные курсы в Хельсинкском университете...».

Продолжая собирать документацию о культе Пеко, Борис Вильде начинает работать над финской материальной культурой. По возвращении он напишет статью под названием «Финская цивилизация» - один из немногих этнологических текстов, который он успел опубликовать. Она вышла в свет в сборнике «Горизонты Франции» уже за 1940 год. Накануне Борис Вильде подготовил проект новой экспедиции, на этот раз в другие скандинавские страны, включая Данию, Швецию и Норвегию и обратился с просьбой о финансировании этой миссии, однако Поль Риве не ответил на этот запрос. Политическая ситуация в Европе не позволила этому замыслу осуществиться.

После экспедиции в Печорский край, а затем в Финляндию Вильде принял участие в создании в Музее Человека постоянной галереи Европы, где оформил витрины, демонстрирующие предметы сету и финнов. Он составил также «Заметки к проекту создания в Париже финно-угорского института или другого подобного учреждения», что свидетельствовало о имеющихся у него продуманных планах по изучению этнографии финно-угорских народов.

После вступления Франции во Вторую мировую войну в сентябре 1939 года Борис Вильде был вновь призван на службу и направлен в дислоцированную в Шартре учебную часть, где прошел подготовку для перевода в зенитную артиллерию. В письме к жене из армии Вильде писал: «Моя Франция, за которую я ушел воевать... для меня — не страна, не нация. Это те идеалы, которые касаются всего человечества в целом».

Оказавшись на передовой, Борис Вильде познал всю горечь поражения Франции. Вместе со своей частью он был окружен и взят в плен в Эльзасе. Пленных разместили в церкви, но охранялась она небрежно. Однажды Борис на отличном немецком языке завязал разговор с одним из немецких офицеров, вышел с ним на улицу и совершил побег. Раненый в ногу, без документов и денег, он за три недели возвращается в Париж, демонстрируя силу своего характера. 6 июля 1940 года Вильде уже приступил к работе в Музее Человека.

Еще 22 июня 1940 года французское правительство подписало позорный акт перемирия с гитлеровской Германией. Улицы Парижа опустели, лавочки закрылись, а на домах появились надписи, выполненные на немецком языке. Эти первые месяцы оккупации были временем разобщенности людей, растерянности и подавленности. Борис Вильде воспринимает унижение Франции как свое собственное. Он не принимает позорной капитуляции Франции и политики компромисса с нацистами. «Когда я впервые по возвращении в Париж увидал немецких солдат, то острая физическая боль в сердце была мне знаком того, как же я люблю Париж и Францию», - вспоминал он позднее. Поэтому с первых же минут после возвращения из плена Борис Вильде думает о борьбе.

Музей Человека в Париже, сотрудники которого в процессе своей работы вдохновенно изучали культуру народов мира, становится цитаделью французского Сопротивления. Вторгшийся неприятель грозил уничтожением цивилизации всего человечества. Без колебаний ученые вступают на путь борьбы с врагом и создают боевую антифашистскую группу. Изначально к ее лидеру Борису Вильде присоединились коллеги из этого учреждения — антрополог, тоже выходец из России, Анатолий Левицкий (1901-1942) и библиотекарь Ивонн Оддон (1902-1982), которые приступили к организации канала для побегов заключенных из концлагерей, а также подготовке к изданию пропагандистских материалов против правительства коллаборационистов. Спустя некоторое время в группу также вошли другие сотрудники Музея Человека: только что вернувшаяся из Алжира этнолог Жермен Тийон (1907-2008) и художник Рене-Ив Крестон (1898-1964), сумевший передать в Лондон, где находился штаб движения «Сражающаяся Франция», ценные стратегические сведения о местонахождении базы для немецких подводных лодок в Сен-Назере.

Изначально группа создавалась путем привлечения туда проверенных лиц. Спустя несколько месяцев к деятельности подпольной группы Музея Человека примкнул так называемый «кружок писателей», в состав которого вошли директор находящегося также на площади Трокадеро Музея народного искусства и традиций Аньес Гюмбер (1894-1963), директор находящегося неподалеку, на авеню Вильсон, Музея современного искусства Жан Кассу (1897-1986), а также некоторые представители французской интеллигенции: поэт и публицист Клод Авелин (1901-1992), профессор Министерства просвещения и писатель Марсель Абраам (1898-1955), журналист и писатель Луи Мартен-Шоффье (1894-1980) и другие. Именно они были авторами первых рукописных и машинописных подпольных листовок.

Таким образом, надо отметить, что если в начале борьбы сеть музея состояла в основном из работников Музея Человека, то в дальнейшем она быстро расширилась, и в подпольную организацию вошли люди различных профессий. Наравне с мужчинами в группу принимались и женщины. Самому молодому ее члену, студенту Рене Сенешалю (1922-1942) по прозвищу «Мальчуган», не было и 18 лет, а самой пожилой - искусствоведу Эмили Тийон (1876-1945) -перевалило за 60.

Благодаря многочисленным контактам и действиям, предпринятым Борисом Вильде, небольшая группа Музея Человека превращается к сентябрю 1940 года в настоящую «паутину», охватывающую всю Францию. Вокруг «ядра» на площади Трокадеро в Париже группируется множество мелких разрозненных подпольных ячеек по всей Франции. Для того, чтобы найти новые контакты, расширить сеть и попытаться объединить сопротивление между собой, Борис Вильде неоднократно ездит на запад Франции и в свободную зону - в Тулузу, Марсель, Лион и на Лазурное побережье. По мнению историков, спустя несколько месяцев, «сектор» Бориса Вильде уже включает в себя по меньшей мере восемь отдельных групп, насчитывающих около 100 человек. Среди них следует отдельно упомянуть группу фотографа Пьера Вальтера (1906-1942), уроженца Эльзаса, который до последнего отказывался назвать себя немцем, хотя ему за это предлагали сохранить жизнь, а также группу молодых парижских адвокатов под управлением Леона Мориса Нордманна (1908-1942) и Анри Вейль-Кюриэля (1910-1988), участвовавшую в первой демонстрации против фашистской оккупации в Париже 11 ноября 1940 года на Елисейских полях.

Имевшая весьма ограниченные боевые возможности, группа Вильде-Левицкого была сильна своим интеллектуальным потенциалом, который в условиях войны и оккупации был трансформирован в пропагандистский - тем более, что в их распоряжении имелась столь важная для подпольщиков инфраструктура, как типография Музея Человека. Осведомленный о существовании в возглавляемом им музее подпольной организации, Поль Риве дал ученым добро, но сам непосредственного участия в ее деятельности не принимал. Он был слишком на виду, чтобы уйти в подпольную работу. Встречи подпольщиков, на которых Борис Вильде (в его отсутствие - Анатолий Левицкий) координировал деятельность своих подчиненных, а также работу над пропагандистскими материалами проходили, как правило, в библиотеке Музея Человека. Официальной «легендой» являлись заседания специально организованного научно-литературного клуба.

Первое время основной задачей своей деятельности подпольщики считали антифашистскую пропаганду. Они расклеивали воззвания на стенах домов, в метро и в телефонных будках, вкладывали листовки в почтовые ящики, в сумки покупателей в магазинах и на рынках, рассылали их по почте. В условиях, когда Франция только что потерпела поражение, необходимо было вывести людей из состояния оцепенения, призвать к активному сопротивлению захватчикам, вселить веру в победу над врагом. По инициативе Б. Вильде и А. Левицкого в типографии Музея Человека в августе 1940 года были напечатаны листовки с текстом обнародованного лондонским радио обращения «Тридцать три совета оккупированным», которое содержало практические советы по конспирации и организации противодействия нацистам, а также воззвания «Мы все с генералом де Голлем!» и других.

Важным направлением в деятельности группы Музея Человека было спасение английских летчиков и переброска их через Испанию в Англию, а также организация побегов ранцузских военнопленных из немецких лагерей, находящихся на территории Франции. Подпольщики не только освобождали многих из плена, но и организовывали переправку людей в свободную от нацистов зону Франции. Среди спасенных таким образом был философ и публицист Георгий Федотов, покинувший Марсель 15 января 1941 года. Ответственным за прохождение испанской границы союзными летчиками был Пьер Вальтер, а ответственным за перевод в людей в свободную зону в группе считался Жорж Итье (1897-1942). Жермен Тийон и Леон Морис Нордманн, а возможно и другие участники группы, активно помогали еврейским семьям, стремившимся выбраться из страны или перейти на нелегальное положение, не дожидаясь депортации.

Много сил приложили патриоты Музея Человека, чтобы организовать выпуск газеты. 15 декабря 1940 года в Париже появился первый номер подпольной газеты «Resistance» («Сопротивление»), ставшей символом борьбы французского народа с фашистами... Это название предложил Борис Вильде, а впоследствии оно распространилось на все освободительное движение народов Европы против фашистской оккупации. Передовая статья первого номера газеты, написанная Борисом Вильде, вскоре стала идеологическим манифестом и руководством к действию для патриотов Франции, боровшихся на оккупированных территориях: «Сопротивляться! Этот крик идет из глубины наших сердец, из глубины отчаяния, в которое погрузило нас несчастье нашей Родины. Это голос всех, кто не смирился, всех, кто хочет выполнить свой долг. Сопротивляться - это уже значит не сдаваться ни умом, ни сердцем, сохранить себя. Но главное - действовать, делать что-то реальное, конкретное, действовать осмысленно и целесообразно. Многие из вас пытались что-то делать - и часто теряли надежду, поняв свою беспомощность. Другие создавали небольшие группы, но и эти группы оказывались изолированными, беспомощными. Терпеливо, настойчиво мы отыскивали эти маленькие группы и объединяли их. Теперь их уже много - в одном Париже чуть ли не целая армия таких людей - пылких и решительных, которые поняли, что необходимо действовать организован» что им нужна система, дисциплина, руководство...».