Борис Вильде - Герой французского Сопротивления против немецкой оккупации
Сайт Музея Бориса Вильде  в Ястребино - Ленинградская область - Россия
Его борьба RESISTANCE В Музее Фото Видео Публикации Актуальность
Борис Вильде
Русские в Эстонии
5 декабря 1930 г. в том же «Руле» (№ 3049) публикуется статья Б. Вильде очеркового типа «Русские в Эстонии», помеченная сентябрем того же года и основанная на личных впечатлениях автора. Поскольку газета «Руль» в наши дни библиографическая редкость и недоступна абсолютному большинству читателей, мы приводим ниже, в приложении, текст этой статьи. Она дает довольно обширный материал о жизни разных прослоек русских в Эстонии, причем как эмигрантов, так и коренного русского населения, проживавшего здесь и до революции. Среди тех русских, с которыми приходилось встречаться автору, были и живущие в эстонских деревнях северо-западники, и эмигранты, вынуждено занимавшиеся тяжелым физическим трудом на сланцевых разработках в районе Кохтла, и русские рыбаки на берегах Финского залива, Чудского и Псковского озер. Б. Вильде отмечает нелегкие условия жизни практически всех слоев русского населения в Эстонии, говорит о мечтах эмигрантов, связанных с возвращением на родину. Вместе с тем, подчеркивается, что русские эмигранты в Эстонии живут все же лучше, чем в соседних Финляндии и Латвии, и отношение к русским в эстонском обществе, скорее, хорошее. Автор статьи справедливо критикует местных русских за "политическую безграмотность" и пассивность, за постоянные дрязги в их среде, неумение и порою нежелание объединиться во имя общих целей. Русская фракция в эстонском парламенте откровенно мала, русские часто отдают свои голоса эстонским партиям. Вновь Б. Вильде останавливается на проблеме «денационализации» русских, опасности потерять свою национальность, свой национальный идентитет. Русские никак не могут воплотить в жизнь культурную автономию, на которую они имеют право по закону о национальных меньшинствах. Многие из этих размышлений Б. Вильде звучат удивительно актуально и в наши дни. Как это ни печально, старые «беды» повторяются... В том же декабре 1930 г. Б. Вильде поместил в «Руле» статью о ливах, немногочисленной и вымирающей угро-финской народности, проживающей в Латвии.[514] Она основана на беседах Б. Вильде с венгерским журналистом А. А. Комричем, побывавшим у ливов и, будто бы, уполномоченным передать петицию ливов об их национально-государственном самоопределении в Лигу Наций. В статье идет речь о национальном движении ливов, которые хотя и проживают в латышском окружении, но все же сумели сохранить свои обычаи, песни, национальный язык. Сейчас оживился процесс национального возрождения ливов, которые даже мечтают о своей государственности[515]. Почти во всех биографических работах о Б. Вильде и в некоторых воспоминаниях говорится о его участии в национальном движении ливов, о его поддержке автономии этого маленького народа. Это имело следствием, как иногда утверждается, преследование Б. Вильде латышскими властями, даже его арест, тюрьму и суд.[516] Правда, до сих пор, как будто, не найдено документальных свидетельств этого, а они обязательно должны были бы быть в латышских архивах да, вероятно, и в печати, если эти «эксцессы» действительно имели место. Вообще вся эта экзотическая по своему характеру история об участии Б. Вильде в борьбе ливов за свое национальное пробуждение и за автономию – еще одна загадка в его биографии, до сих пор не раскрытая. Не была ли опубликованная в декабре 1930 г. в газете «Руль» статья Б. Вильде «Ливы» причиной, вернее, поводом для создания легенды о его участии в движении ливов? Между тем, сама эта статья не дает основания для далеко идущих выводов. Как явствует из текста статьи, она основана не на личных впечатлениях автора, а как мы уже отметили, на беседе с венгерским журналистом, побывавшим у ливов. Кое-что в статье явно относится к журналистским «сенсациям», преувеличениям. Как принято в таких случаях говорить, тут необходимы еще дополнительные разыскания.
Борис Вильде: Русские в Эстонии* (Хуторяне. – «Когда же в Россию?..» – Рыбацкий «кооператив». – Сдвиг к лучшему)
 к-то, скитаясь на велосипеде по Эстонии, заехал я на хутор выпить молока. Дело было в центральной Эстонии, далеко от железной дороги, где обычно хуторяне по-русски знают лишь одно слово: «Фодка». Можно себе представить мое удивление, когда, входя во двор, услышал я артистическую ругань на отборнейшем русском языке – это хозяин, рослый, загорелый парень, запрягал лошадь. Мы разговорились. Действительно, русский, тверяк. Бывший северо-западник. – «Как же вы хуторянином-то сделались?» – спрашиваю. Тверяк сплюнул и махнул рукой: – Да что! Болтался все время по лесопилкам; надоело – а тут случай такой вышел – у бабы вот муж помер – хозяйство вести некому. Ну, нанялся я в батраки – захотелось опять на земле работать. А теперь вот и совсем хозяином стал – поженились; мальчонку уже шестой месяц пошел. – Ну, что же, довольны? – Ничего, жить можно. Только уж больно скучно. Баба моя по-русски ни бе, ни ме, а я хоть и насобачился по-эстонски, а все не то... И неожиданно закончил стереотипным вопросом: – Когда же в Россию-то поедем? Я удивился. – Как же вам ехать, ведь у вас здесь хозяйство. – Что ж хозяйство. Там у нас в Тверской губернии свое есть. Сейчас там брат орудует. Таких примеров – женитьбы русских эмигрантов на эстонских хуторянках – много. Рассыпались осколки Северо-западной армии по эстонским лесам и болотам. Занялись, главным образом, работой по лесной части или в батраках у богатых хуторян-эстонцев – тяга к земле все-таки дает себя знать. Частенько женятся на эстонках. И вот где-нибудь в глухой деревне сталкиваешься с таким русским эстонцем. По внешнему виду не отличить от туземцев – такая же вислоухая шапка läkiläki [1], на ногах pastlad [2], в зубах трубка. Но стоит немного разговориться и услышишь неизбежное: «Скоро ли поедем в Россию?».       Вообще все живут вот такими неопределенными надеждами, что «что-то» должно случиться, что даст возможность вернуться на родину. А пока – можно пилить лес, торф выкапывать в сырых эстонских болотах, добывать сланец из-под земли. И даже если кто и попадает на землю, как мой тверяк, все-таки таит в себе мысль вернуться когда-нибудь к себе на родные русские пашни – большая часть эмигрантов в Эстонии – крестьяне, оторванные гражданской войной от своего дела. Интеллигенция встречается почти исключительно в городах – Ревеле, Нарве, Юрьеве. Занимаются кто чем, как и везде. Года два тому назад мне пришлось прожить целое лето в Кохтла [3]. Это – большой рабочий поселок, вернее, несколько поселков, – центр сланцевых разработок. Кроме того это нечто вроде эстонского «Нарыма» [4] – сюда обычно высылают административным порядком из городов «неблагонадежных» эмигрантов.        Таких «ссыльных» здесь целая колония с самыми разнообразными занятиями – барон фон Ш., бывший кавалергард, катает бочки с битумином, добываемым из сланца; бывший полковник теперь парикмахером; капитан – клеит игрушки... Рядом с Кохтла есть на берегу Финского залива чудесный уголок – Тойла, воспетый его постоянным жителем и моим другом – Игорем Северяниным [5]. Часто бывая там, я свел дружбу с русскими рыбаками – молодыми, веселыми ребятами, настолько уже свыкшимися со своим новым занятием, что они ни в чем не уступают на работе местным рыбакам...        Но все это более или менее – счастливчики. Хуже приходится тем, кто добывает сланец – в подземных шахтах, где осенью по колено воды... Между прочим, русской школы здесь нет; была когда-то, но закрыли, и дети эмигрантов постепенно обэстониваются и по-русски, особенно малыши, говорят хуже, чем по-эстонски. Это приносит много огорчений родителям, но помочь нечем.        По праздникам собираются друг у друга за самоваром – начинаются бесконечные воспоминания о «добром старом времени», которое по контрасту с ужасным «теперь» и за дымкой времени и впрямь кажется каким-то сказочным раем. Уходят люди в прошлое, упиваются собственными воспоминаниями, пока кто-нибудь вдруг не разорвет паутины грез неотступным вопросом: «Когда же в Россию-то поедем?».        В общем, в Эстонии русские эмигранты живут сравнительно лучше, чем в соседних Финляндии и Латвии. Население относится к русским довольно хорошо. В эстонском обществе идет давно уже постоянная борьба за преподавание русского языка в средних училищах [6]. В настоящее время в эстонских гимназиях проходят немецкий и английский, русский же, который безусловно очень важен в Эстонии, игнорируется.        Такое положение русского языка тем более странно, что русское меньшинство в Эстонии весьма многочисленно. Вдоль всей советско-эстонской границы от Нарвы и до Изборска тянутся русские деревни: Принаровский край, Приозерье (по берегу Чудского озера) и, наконец, Печеры со старинным Печерским монастырем. Как ни странно, но положение коренного русского населения не только не лучше, но подчас, пожалуй, и хуже положения эмигрантов. Особенно тяжело приходится приозерцам. Земли здесь совсем мало – по местному выражению, «вошь выпустить некуда». Население сплошь состоит из рыбаков. Рыбы ловится вдоволь – это, главным образом, «постная» рыба: знаменитые снеток, корюшка, ряпушка. Но сбыта нет, и цены стоят низкие. В былое время почти весь улов отправлялся в Россию, теперь же граница закрыта. Да и ловля рыбы связана теперь с некоторым риском: частенько случается, что советские катера забирают выехавших немного подальше рыбаков и потом начинается мытарство по тюрьмам ГПУ. Таких случаев много.        Опять-таки ранее приозерцы отправлялись пешком на отхожий промысел – каменщиками во Псков, Петербург. Теперь же и этой возможности нет. Нашлись было несколько лет назад предприимчивые люди, которые сорганизовали рыбацкий кооператив для сбыта рыбы. Но после того, как кооперативные запасы сгнили в складах, а предприимчивые люди предпочли покинуть пределы Эстонии, захватив с собой остатки кооперативных денег, – после того бедный приозерец только почесывает затылок, расплачиваясь по кооперативным векселям, и не дай Бог заикнуться там как-нибудь в разговоре, что почему, мол, не наладить бы рыбацкий кооператив... то сказать, темен приозерский мужичок, сохранивший с незапамятных времен свои обычаи и веру (среди них большинство старообрядцев) и относящийся с недоверием ко всякого рода переменам. И политически безграмотен, конечно. Это особенно сказывается во время выборов в Государственное собрание [7] – эстонские партии получают немало русских голосов, помещая где-нибудь в конце своего списка более или менее популярное русское имя. Впрочем, и сами мы, русские, хороши – вместо того, чтобы объединиться всем меньшинством, всегда существует несколько русских списков, агитаторы которых не стесняются обливать друг друга помоями и словесно и печатно. Никак не достичь единения: до сих пор русское меньшинство не может осуществить своего права на культурную автономию, тогда как немцы и евреи, гораздо более малочисленные, давно уже сами управляют своими школами и заботятся о сохранении самобытности своей национальности [8]. Только в последнее время замечается некоторый сдвиг к лучшему и есть надежда, что наученные горьким опытом русские наконец объединятся, чтобы дружно отстаивать свои права. Тогда и в парламенте русская фракция увеличится вдвое (сейчас там русских – четыре [9], тогда как по количеству русского населения должно бы было быть около десяти человек). Тогда, быть может, будет что-нибудь сделано и для русского населения в Эстонии, что даст возможность снова встать на ноги причудцам и принаровцам.  Берлин. Сентябрь, 1930.
Ремарка Ваперии из Музея Бориса Вильде в Ястребино. Статья Бориса Вильде "Русские в Эстонии" была опубликована 5 декабря 1930 г. в берлинской газете "Руль" (№ 3049). Сканированную копию оригинала этой газеты искала, но не нашла (может, в архивах каких-то где-то есть, но в Интернете пока не найти газеты "Руль" именно этого периода - возможно, этот номер утрачен).  Второй раз эта же статья опубликована в книге С.Г.Исакова "Культура русской эмиграции в Эстонии (1918-1940). Статьи. Очерки. Архивные публикации" / Ответственный редактор Т. К. Шор. – Таллинн: Aleksandra, 2011. P.S. Исаков С.Г. - это профессор Тартуского университета.
Примечания и комментарии Исакова С.Г. 1. Läkiläki (эст.) – шапка-ушанка. 2. Pastlad (эст.) – постолы, поршни, лапти; плетеная обувь из лыка, веревок, кусков кожи. 3. Кохтла – рабочий поселок на севере Эстонии, ныне часть города Кохтла-Ярве. 4. Нарым –Нарымский край в Сибири (северная часть Томского уезда), место политической ссылки в Российской империи, начиная с XVIII в. 5. Между прочим, в архиве Игоря Северянина, хранящемся ныне в Эстонском литературном музее в Тарту, имеется вырезка из номера газеты «Руль» со статьей–очерком Б. Вильде «Русские в Эстонии». Именно это место в статье подчеркнуто. 6. В начале 1920-х гг. русский язык был исключен из учебных программ эстонских школ. Однако в конце 1920-х гг. все чаще стали раздаваться голоса родителей, требовавших восстановления преподавания русского языка в эстонских учебных заведениях. См.: Keele-mäss Tartu algkoolides. Lastevanemad nõuavad Vene keele õpetamist // Päevaleht. 1930. 4. okt. Nr. 270. Lk. 3; Родители требуют введения преподавания русского языка в начальных школах // Вести дня. 1930. 5 окт. № 268. 7. Государственное собрание  (Riigikogu) – парламент Эстонской Республики. 8. Закон о культурной автономии национальных меньшинств был принят эстонским парламентом в феврале 1925 г. Он был одним из самых либеральных в Европе, закреплял права национальных меньшинств, предусматривал создание их органов культурного самоуправления. Немецкое национальное меньшинство в 1925 г., а еврейское в 1926 г. воспользовались этим законом и создали свою систему культурной автономии. Русские же в силу ряда объективных и субъективных причин так и не сумели воплотить в жизнь свои права на культурную автономию. См. об этом: Русское национальное меньшинство в Эстонской Республике (1918–1940). Тарту; СПб., 2001. С. 43-47. 9. Вообще-то, в избранном в 1929 г. составе парламента (Рийгикогу) было только трое русских (из ста депутатов): Иоанн Булин и Валентин Смирнов от Русского национального союза и Алексей Гречанов от социалистов. Четвертым депутатом от русских Б. Вильде, видимо, считал Августа Узай, учителя, деятеля русского социалистического движения в Печорском крае, хотя он был по национальности эстонцем.