Борис Вильде - Герой французского Сопротивления против немецкой оккупации
Сайт Музея Бориса Вильде  в Ястребино - Ленинградская область - Россия
Его борьба RESISTANCE В Музее Фото Видео Публикации Актуальность
Книга «Звезды зажигаются в небе»   
Посвящается воинам Советской Армии

Об авторе

В. П. Трофимов – Богом данный летчик-истребитель, выпускник военной школы.

Чиновники Коммунистической партии, руководившие всем, люди, далекие "от племени небожителей", сломали крылья сыну Неба. Не простили ему умения говорить Правду.

Сын Неба взял в руки перо и ярко, красочно, правдиво нарисовал картины жизни авиаторов, раскрывая читателю, что под верхушкой айсберга скрывается огромная глыба... Новые встречи на страницах его книг – это для нас, пилотов, встреча с юностью, для читателей других профессий – это встреча с Романтикой Неба..."

Пилот 1-го класса, бывший командир авиаэскадрильи В. П. Ресницкий

О книге

Дорогие друзья!

В ознаменование 60-летия Победы Советского Союза над фашистской Германией по инициативе и на средства авиакомпании "Красноярские авиалинии" выпущена книга "Звезды зажигаются в небе", автором которой является бывший военный летчик, впоследствии пилот нашего авиапредприятия Владимир Павлович Трофимов.

Книга посвящается светлой памяти воинов-авиаторов, не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной, а также авиаторам – ветеранам войны, многие из которых прокладывали воздушные трассы в мирном небе нашей Родины.

Приятного вам прочтения этой интересной книги!

Приятных вам полетов на самолетах нашей авиакомпании!

Генеральный директор ОАО "Авиакомпания "Красноярские авиалинии" Б. М. Абрамович

От автора

Предлагаемая вашему вниманию книга состоит из двух частей.

В первой части повествуется о боевом пути воинов 1-й Воздушной армии. Это – дань уважения моим родителям, дяде (его имя носит в Красноярске улица – Юшкова), моим летным наставникам: Герою Советского Союза Леониду Сергеевичу Чудбину, Герою Советского Союза Степану Григорьевичу Янковскому, друзьям-летчикам, нашим французским друзьям по борьбе с общим врагом – летчикам полка "Нормандия – Неман".

Первая часть книги – о боевой дружбе воинов двух истребительных полков-побратимов: советского 18-го Гвардейского и французского "Нормандия – Неман".

Во второй части книги прослеживается судьба бывших военных летчиков, занятых мирным трудом в гражданской авиации. Это – "авиационные" рассказы. В "Вестсайдском мотиве" читатель легко узнает катастрофу военно-транспортного самолета в Иркутске в 1997 году и версию автора о происходящих вокруг нее событиях.

Повествуя о воинах 1-й Воздушной армии, невозможно в одном небольшом исследовании воспроизвести полную картину боевой деятельности всех ее соединений. Поэтому автор ограничился кратким описанием боевых действий одной истребительной авиационной дивизии (303-й иад, командир дивизии – Герой Советского Союза генерал-майор Г. Н. Захаров), одной бомбардировочной авиадивизии (204-й бад, командир – генерал-майор С. П. Андреев), одной авиадивизии ночных бомбардировщиков (213-й нбад, командир – Герой Советского Союза генерал-майор В.С.Молоков), полка французских летчиков "Нормандия – Неман" (французские командиры: Тюлян, Пуйяд, Дельфино), парашютистов-десантников под командованием легендарного капитана И. Г. Старчака.

В основу книги положены реальные события, подтвержденные архивными материалами, соединены воедино разрозненные сведения о боевом пути воинов 1-й Воздушной армии, имеющиеся в мемуарах советских военачальников.

В книге приводятся краткие сведения о красноярских летчиках – Героях Советского Союза.

Автору выпала честь лично знать многих героев этой книги, работать со многими из них в Красноярском авиапредприятии, а его лётный наставник полковник авиации в отставке Герой Советсткого Союза Степан Григорьевич Янковский приглашал автора поселиться для совместного проживания в его родной деревне.

Автор выражает сердечную благодарность землякам-красноярцам, бывшим воинам 1-й Воздушной армии: кавалеру ордена Ленина и многих боевых наград, участнику Парада Победы на Красной площади в Москве Михаилу Константиновичу Тарских, предоставившему для написания книги материалы и фотографии из собственного архива, а также Заслуженному штурману СССР Георгию Михайловичу Ермолаеву, кавалеру боевых наград Родины, поделившемуся с автором своими фронтовыми воспоминаниями.

Слова благодарности адресованы также полковнику авиации в отставке Ланшакову Александру Иннокентьевичу и моим друзьям-летчикам: Ресницкому Василию Петровичу, Доминяку Геннадию Владимировичу, Сорокину Юрию Георгиевичу, Балану Виктору Евдокимовичу, Александрову Виктору Сергеевичу и другим, поддержку которых в трудные минуты жизни автор высоко ценит.

Книга издана на средства ОАО "КРАСНОЯРСКИЕ АВИАЛИНИИ", руководителям которого – Борису Михайловичу Абрамовичу и Владимиру Абрамовичу Свирскому – автор выражает особую благодарность и признательность.

Часть 1

КРАСНОЯРСКИЕ АВИАТОРЫ – ГЕРОИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА И ВЕТЕРАНЫ ВОВ

"... НЕ ЗАБЫВАЙТЕ НАС..."

На рассвете 10 марта 1943 года группа штурмовиков "Ил-2" 828-го штурмового авиаполка под прикрытием истребителей сопровождения вылетела на штурмовку аэродрома Алакуртти.

Встреченные истребителями противника и сильным огнем зенитных батарей, не все самолеты вернулись с боевого задания.

Не вернулся на свой аэродром и самолет лейтенанта Котляревского. Его самолет был подбит, воздушный стрелок убит. Штурмовик совершил вынужденную посадку на заболоченную местность. Летчик семь суток пробирался к своим.

Спустя много лет самолет был случайно найден школьниками. Его доставили в Самару, отреставрировали и установили на пьедестале на стыке Кировского проспекта и Московского шоссе. Бывший воспитанник Красноярского аэроклуба, полковник в отставке Котляревский Константин Михайлович прислал в Красноярск фото своего установленного на пьедестале почета штурмовика с надписью:

"10 марта 1943 г. Самолет "Ил-2" № 1872932. Летчик – л-т Котляревский К. М., воздушный стрелок – сержант Мухин Евгений Петрович. Самолет подбит при штурмовке вражеского аэродрома. Вынужденно сел на лес в районе оз. Орл-Ярви. Восстановленный "Ил-2" установлен на монумент 9 мая 1975 года. Стрелок похоронен в поселке Зареченск Мурманской обл. Не забывайте нас. Котляревский".

Так красноярские летчики оставляли вехи на путях-дорогах Великой Отечественной войны. Семнадцати летчикам было присвоено звание Героя Советского Союза, один из них этой высокой награды Родины удостоен дважды. Конечно, их имена не могут быть забыты. Они достойны внимания читателя.

1. Асямов Сергей Александрович. Родился в 1907 году в Красноярске. В 1929 году призван в Красную Армию. В 1931 году окончил Ейское военно-авиационное училище. С 1933 года – пилот ГВФ. С первых дней войны на фронте. Майор, командир корабля 3-й авиадивизии авиации дальнего действия. Погиб при выполнении боевого задания 29 апреля 1942 года. Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно 20 июня 1942 года.

2. Тотмин Николай Яковлевич. Родился в 1919 году в деревне Усть-Яруль Ирбейского района Красноярского края. Окончил Канский аэроклуб, Читинскую школу военных летчиков. На фронте с первых дней войны.

4 июля 1941 года в небе Ленинграда Тотмин пошел в лобовой таран. Такого еше не было в мировой практике.

22 июля 1941 года присвоено звание Героя Советского Союза. 23 октября 1942 года в самолет Тотмина попал зенитный снаряд. Отважный летчик погиб.

3. Петелин Юрий Николаевич. Родился в 1920 году в г.Ужуре Красноярского края. Окончил Красноярский аэроклуб. На фронте с первых дней войны. Летчик-бомбардировщик Ю. Н. Петелин награжден "Золотой Звездой" Героя 20 июня 1942 года. После войны работал в Красноярском аэропорту зам. начальника по летной работе.

4. Кузьмин Георгий Павлович. Родился в 1913 году в поселке Заозерный Красноярского края. На фронте с первых дней войны. В ноябре 1941 года был ранен в воздушном бою. В госпитале ему ампутировали ступню и часть другой. Но летчик-истребитель вернулся в строй, служил в полку советских асов. Первый летчик этого прославленного полка (9-й Гвардейский), на счету которого оказалось 20 сбитых немецких самолетов. Звание Героя Советского Союза присвоено 28 апреля 1943 года. Погиб в сентябре 1943 года.

5. Кретов Степан Иванович. Родился в 1919 году в селе Малая Ничка Красноярского края. Окончил Канский аэроклуб и Читинскую школу летчиков. На фронте с первых дней войны. Дважды Герой Советского Союза (награжден 13 марта 1944 года и 23 февраля 1948 года). Совершил более 400 боевых вылетов на тяжелых бомбардировщиках.

Генерал-майор авиации.

6. Трофимов Евгений Федорович. Родился в 1920 году в селе Каратузское Красноярского края. Окончил Красноярский аэроклуб и Борисоглебскую школу военных летчиков. С ноября 1941 года на фронте. Служил в 148-м Гвардейском истребительном авиаполку особого назначения. Сбил 22 немецких самолета. Звание Героя Советского Союза присвоено 22 августа 1944 года.

7. Янковский Степан Григорьевич. Родился в 1922 году в поселке Большая Мурта Красноярского края. Окончил Красноярский аэроклуб. Воевал на грозных "летающих танках" – самолетах-штурмовиках "Ил-2" в составе 6-го отдельного Гвардейского штурмового авиационного Московского ордена Суворова Краснознаменного полка.

Звание Героя Советского Союза присвоено 23 февраля 1945 года. После войны полковник Янковский работал начальником Красноярского аэроклуба.

8. Чудбин Леонид Сергеевич. Родился в 1922 году в Красноярске. Окончил Красноярский аэроклуб. Служил в 153-м Сандомировском Гвардейском полку. Лично сбил 15 вражеских самолетов и 3 – в групповом бою. Звание Героя Советского Союза присвоено 10 апреля 1945 года. Прекрасный тактик ведения воздушного боя. После войны работал в Красноярском аэроклубе.

9. Голубев Георгий Гордеевич. Родился в 1919 году в селе Жгутово Красноярского края. Окончил Ачинский аэроклуб и Ульяновскую школу летчиков. Воевал в 16-м Гвардейском авиаполку в эскадрилье А. И. Покрышкина, летал с ним в паре. Лично уничтожил 15 немецких самолетов. Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1945 года. Полковник, писатель. Автор книг: "Друзья мои – летчики" и "В паре с сотым".

10. Кожевников Анатолий Леонидович. Родился в 1917 году в селе Базаиха Красноярского края. Окончил Красноярский аэроклуб, Читинскую школу военных летчиков. Сражался в 22-й Гвардейской истребительной авиадивизии. Лично уничтожил 27 самолетов врага. Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1945 года.

Писатель. Автор книг: "Стартует мужество" и "Живая спираль".

11. Олейников Василий Семенович. Родился в 1920 году. Детство прошло в селе Вознесенка Красноярского края. Окончил Красноярский аэроклуб. С августа 1942 года на фронте. Летал в составе 143-го штурмового авиаполка на самолетах "Ил-2". Участник штурма Берлина. Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1945 года. Погиб в тренировочном полете в 1946 году.

12. Пашков Иван Дмитриевич. Родился в 1921 году в Новосибирской области. В 1937 году переехал в Красноярск, где окончил аэроклуб. Окончил Омскую школу военных летчиков. Воевал с октября 1942 года в составе 82-го Гвардейского бомбардировочного ордена Суворова авиаполка на самолетах "Пе-2". Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1945 года.

13. Черкашин Григорий Григорьевич. Родился в 1921 году в селе Рыбное Красноярского края. Окончил аэроклуб и в 1943 году Оренбургское летное училище. На штурмовиках "Ил-2" совершил 175 боевых вылетов. Звание Героя Советского Союза присвоено 29 июня 1945 года.

14. Богутский Виктор Степанович. Родился в 1923 году в Абанском районе Красноярского края. Окончил Канский аэроклуб, школу военных летчиков. Служил в 99-м отдельном Гвардейском разведывательном Забайкальском авиационном полку. Погиб при выполнении боевого задания 28 февраля 1945 года. Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно 18 августа 1945 года. Похоронен в Литве.

15. Рубанов Петр Акимович. Родился в 1920 году. Среднюю школу закончил в городе Черногорске Красноярского края. Окончил аэроклуб. В 1941 году призван в армию. Воевал на штурмовиках "Ил-2". Уничтожил 9 танков, 7 самолетов противника на земле и 2 – в воздухе, много различной боевой техники врага и около 670 немецких солдат и офицеров. Звание Героя Советского Союза присвоено 18 августа 1945 года.

16. Тимошенко Анатолий Васильевич. Родился в 1914 году. Окончил Красноярский аэроклуб. С ноября 1941года на фронте в составе сформированного на базе аэроклуба 679-го штурмового авиационного полка. Затем служил в 828-м штурмовом авиаполку. С августа 1944 года – командир авиаэскадрильи штурмовиков "Ил-2".

Звание Героя Советского Союза присвоено 18 августа 1945 года. После войны проживал в городе Красноярске.

17. Криволуцкий Николай Ефимович. Родился в 1922 году в селе Верхняя Есауловка Красноярского края. Окончил в Красноярске финансовый техникум и аэроклуб, затем Омскую школу военных летчиков. С 15 августа 1943 года воевал на Центральном, 1-м Украинском фронтах в составе отдельного авиационного полка дальних разведчиков резерва Главного командования Красной Армии. Звание Героя Советского Союза присвоено 15 мая 1945 года.

В 1954 году Николай Ефимович с отличием закончил Военно-воздушную академию, работал в Генеральном штабе. Полковник.

Вот как описывает свой боевой путь и жизнь в послевоенные годы сам Николай Ефимович Криволуцкий в письме к своему первому учителю летному мастерству Степану Александровичу Фадееву 7.05.1984 года:

"... К середине августа 1943 года полностью прошли программу боевого применения на "Пе-2", как бомберы-пикировщики, ... и мы на новеньких, с завода, самолетах отправились в отдельный Гвардейский авиационный полк дальних разведчиков резерва Главного командования Красной Армии.

Романтики, конечно, в разведывательном полку хватало. Летали днем одиночными самолетами в глубокий тыл на разведку аэродромов, ж.д. узлов, коммуникаций, а наиболее опытные и на воздушное фотографирование оборонительных полос и рубежей. У меня лично дела пошли неплохо. Уже в скором времени начали посылать на сложные задания и в сложных метеоусловиях. А потом, как правило, приходилось утром вылетать первым, зачастую в плохую погоду и одновременно выполнять задание и сообщать о погоде в районе разведки. Приходилось вылетать и до наступления рассвета.

За время пребывания на фронте я сделал 125 успешных боевых вылетов, часто с преодолением противодействия истребителей и зенитной артиллерии.

За успешное выполнение заданий командования я был награжден рядом орденов и мне присвоено звание Героя Советского Союза.

После войны, в 1950 г., я поступил и в 1954 г. окончил Краснознаменную Военно-воздушную академию с отличием... Был начальником... разведки авиационного корпуса. В 1961 году был переведен в Москву, где служил в системе Генерального штаба... В 1976 году я уволился. Сейчас работаю... в меру своих сил.

В 1946 году женился, будучи во Львове. Жена – Галина Семеновна. Имею двух дочерей – Ларису (1947 г.) и Свету ( 1954 г.) и внучку Галину (9 лет)..."


Понятно, не всем суждено было стать Героями Советского Союза. Сколько наших воинов-сибиряков, геройски сражаясь на фронтах Великой Отечественной, полегли безвестными, защищая свободу и независимость нашей Родины в боях с немецко-фашистскими захватчиками, – не знает никто. Сегодня мы с благодарностью называем имена тех, кто уцелел в кровавой бойне войны и работал в Красноярском авиапредприятии. Вот только некоторые имена: Тутаков Иван Васильевич, Тихлер Петр Францевич, Дубынин Николай Васильевич, Баянов Иван Максимович, Чеплевский Владимир Всеволодович, Богословский Илья Иннокентьевич, Буряченко Иван Павлович, Веревочкин Александр Николаевич, Вильц Анатолий Васильевич, Воеводин Алексей Никитич, Галкин Александр Сергеевич, Горбунов Роман Иванович, Дроздик Владимир Борисович, Ермолаев Георгий Михайлович, Загородников Николай Никитович, Калюсин Борис Сергеевич, Кловин Петр Иванович, Криволапов Владимир Наумович, Кожедубов Степан Григорьевич, Маркирьев Александр Маркирьевич, Нечаев Александр Алексеевич, Пасторов Иван Николаевич, Ряховский Алексей Иванович, Селява Сергей Яковлевич, Тарских Михаил Константинович, Терсков Виктор Васильевич, Тимошенко Николай Кондратьевич, Тобольский Валентин Алексеевич, Фридманович Григорий Александрович, Чешуев Владимир Иванович, Чучмарев Игорь Павлович, Шкляров Гавриил Самуилович.

Эти отрывочные скупые сведения о героях и участниках Великой Отечественной войны еще ждут своей расшифровки. Надеюсь, что интерес к истории нашего Отечества у россиян никогда не иссякнет и вслед за мной этой темой заинтересуются другие мои соотечественники. Бог им в помощь!

СТАНОВЛЕНИЕ ПЕРВОЙ ВОЗДУШНОЙ АРМИИ

Первый же год Великой Отечественной войны выявил многие просчеты руководства страны не только в подготовке командных кадров и в техническом оснащении Красной Армии, но и в самой ее структурной организации. Для военного руководства страны стало ясно, особенно после тяжелейших боев с отборными фашистскими войсками под Москвой зимой 1941-1942 годов, что для улучшения взаимодействия родов войск в современных условиях ведения боевых действий с участием крупных танковых соединений и авиации противника требуется иная, отличная от ранее существовавшей, структура нашей армии. На смену красной коннице маршалов Ворошилова и Буденного и отдельным механизированным и танковым корпусам должны прийти танковые и воздушные армии.

5 мая 1942 года приказом наркома обороны СССР на базе ВВС Западного фронта была образована 1-я Воздушная армия. В приказе говорилось: "В целях наращивания ударной силы авиации и успешного применения массированных авиационных ударов объединить авиасилы Западного фронта в единую воздушную армию, присвоив ей наименование "1-я Воздушная армия".

Это была самая мощная Воздушная армия. Первоначально в состав этой армии входило пять авиадивизий, затем их количество было увеличено до тринадцати. В каждой дивизии было по 4 – 5 полков.

Командующим 1-й ВА был назначен генерал-лейтенант авиации Т. Ф. Куцевалов, однако уже через месяц его на этом посту сменил генерал-майор авиации Худяков Сергей Александрович, ставший в 1944 году маршалом авиации (погиб в авиакатастрофе в 1950 году).

Удивительна судьба этого человека. Настоящее его имя – Ханферянц Арменак Артёмович. Армянин. Родился в 1902 году в Нагорном Карабахе. Семья была многодетная, бедная. Рано лишившись родителей, вместе с братьями с восьмилетнего возраста воспитывался в семье деда. Достатка и здесь не было. И пятнадцатилетний Арменак отправляется на заработки, устраивается учеником телефониста на нефтепромыслах в Баку. Сближается с революционно настроенными рабочими, вскоре знакомится с Иосифом Джугашвили. Вместе с группой молодых рабочих отправляется служить в Красную Армию, но баржа, на которой они плыли, была атакована и потоплена английской канонерской лодкой. Не умеющий плавать Арменак стал тонуть. Спас его, сам подвергаясь смертельной опасности, старый большевик Худяков Сергей Александрович. После этого случая они никогда не расставались. В кавалерийском разведотряде, которым командовал Худяков, они воевали вместе.

Однажды красные разведчики попали в окружение белоказаков. Командир отряда был смертельно ранен в бою. Умирая на руках Арменака, он отдал последний приказ: "Надевай мою папаху и выводи отряд из окружения!"

Отряд прорвался к своим. В дальнейшем, командуя отрядом, с разрешения вышестоящего начальства Арменак взял себе имя своего спасителя.

Сталин не упускал из виду своего товарища по революционной работе в Закавказье. Худяков С.А. быстро продвигался по службе. В 1936 году он окончил Военно-воздушную академию им. Жуковского, к началу войны имел звание полковника.

Руководство страны, Верховное Главнокомандование, Генеральный штаб непрерывно работали над повышением боеспособности Красной Армии. В соответствии с этим командованием принимались меры для реорганизации Красной Армии непосредственно в ходе войны.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 января 1943 года и Приказом № 25 НКО СССР с начала 1943 года вводились новые знаки различия для личного состава – погоны. Разрабатывал положение о новых знаках различия в Красной Армии человек, о котором следует сказать читателям несколько слов.

Судьба русского офицера

11 июля 1889 года, вторник, город Красноярск. Накануне вечером жители города наблюдали небывало яркую, багрово-красную вечернюю зарю. По народным приметам выходило: завтра будет погожий день.

Примета оказалась верной. Уже к полудню нестерпимо жаркое солнце нещадно палило с раскаленных небес, превращая иссушенную зноем землю городских улиц в горячую пыль, которая скорее напоминала серый пепел недавних пожарищ, нежели пригодную для передвижения по ней земную твердь. На голубом небе не просматривалось во всю ширь до самого горизонта ни единого облачка, способного хоть на минуту заслонить собою от безжалостных лучей светила все живое на земле. В воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения даже слабого ветерка, могущего принести спасительную прохладу с окрестных гор и от широкой сибирской реки.

И, несмотря на это, ничто, однако же, не могло в тот день заставить красноярцев отказаться от мероприятия, о котором в последние дни было так много разговоров: Александр Гадалов, богач и владелец пароходов, устраивал катание по Енисею на принадлежащем ему пароходе "Россия".

С утра потоки нарядно одетых людей, весело переговаривающихся и лузгающих на ходу семечки, со всех концов города стекались по направлению к городской пристани, где вскоре образовалась порядочная толпа: играла гармонь и царило праздничное настроение.

В 2 часа дня на верхней палубе парохода собрались приглашенные, и все теперь ожидали прибытия иркутского генерал-губернатора графа Игнатьева.

Наконец в 3 часа пополудни к трапу парохода подъехало несколько конных экипажей и на корабль взошли граф Алексей Павлович Игнатьев при полном параде вместе с супругою графиней Софьей Сергеевной, троими детьми, в сопрождении двух адъютантов, учителя и доктора семьи. Оркестр, размещенный на корме, грянул марш "Прощание славянки", хор певчих браво подхватил словами: "Встань за веру, русская земля", и пароход под выкрики толпы отвалил от причала.

И никто из достославных граждан города Красноярска, собравшихся в тот день на пристани, не мог даже предположить, что присутствовал при отправлении в плавание длиною в жизнь одного из величайших патриотов России, которому в будущем суждено сыграть одну из важных ролей в ее судьбе.

Да и кого в те минуты мог интересовать мальчик Алеша, сын графа Алексея Павловича Игнатьева...

Но кто знает, с чего начинается Родина...

Для Алеши Игнатьева она, быть может, начиналась с того памятного катания на пароходе под символическим названием "Россия".

Прошли годы. Юный граф Алексей Игнатьев успешно окончил императорский пажеский корпус и, верный идеалам отца, делом жизни своей полагал служение Отечеству. Прекрасно образованный, владевший несколькими иностранными языками, он состоял кавалергардом при охране российского императора.

Как известно, кавалергарды набирались из числа наиболее преданных и видных гвардейцев Российской империи. И граф Алексей Игнатьев по всем статьям подходил на роль кавалергарда.

Вот как впоследствии описал Алексея Алексеевича Игнатьева его родственник: "Высокий, статный, с отличной выправкой, несмотря на возраст, Игнатьев имел благородно-простое обличье. Мягкий овал лица, усы-подковки, малость приплюснутый нос с широкими крыльями, седые, зачесанные назад волосы. Особенно выделялись глаза: на удивление молодые, всегда добрые, чуть-чуть озорные. Я понимал Наталью Владимировну (супруга А. А. Игнатьева. – Прим. авт.), когда она, после стольких-то лет совместной жизни, исподволь любовалась мужем, особенно в те минуты, когда он самозабвенно играл на гитаре. Хорошо играл".

К сказанному следует добавить, что А. А. Игнатьев прекрасно играл на пианино.

Блестяще окончив академию Генерального штаба, А. А. Игнатьев во время крупных армейских учений имел честь быть приглашенным в штаб военного министра А. Н. Куропаткина. В Русско-японской войне в период с октября 1904 года по март 1905 года он являлся главнокомандующим вооруженными силами Российской империи на Дальнем Востоке.

Накануне нападения Японии на Россию граф Игнатьев присутствовал на балу в столице.

Примечательным на этом балу было то, что граф Игнатьев исполнял обязанности одного из распорядителей бала. "Les cavaliers, avansez", – командовал он на французском языке, наблюдая, как его команду исправно выполняет полковник в красном чекмене гвардейских казаков – Николай Второй.

Это был великолепный бал, один из тех, которые всегда поражали присутствующих роскошью убранства, изысканностью манер и нежными ароматами духов. Роскошные пальмы, заботливо укутанные войлоком и соломой при перевозке их из Ботанического и Таврического садов, доходили едва ли не до потолка зала. Вокруг пальм были сервированы столы для ужина.

Это был, как покажут дальнейшие события, последний бал Российской империи. Последовавшая война с Японией, затем революционные события 1905 года, бурный рост революционных настроений в России, а также печальный опыт предшественников заставили Николая Второго впредь отказаться от массовых торжественных мероприятий.

На следующий после бала день по Петербургу с быстротою молнии распространилась весть о ночном нападении японцев на Порт-Артурскую эскадру. Военные узнали новость утром, а уже к 5 часам после полудня офицеры столичного гарнизона были собраны в Зимнем дворце. Государь император, выйдя после молебна из церкви, бесстрастно произнес: "Мы объявляем войну Японии!"

Но еще раньше штаб-ротмистр Игнатьев, как и большинство его сокурсников по академии, подал рапорт о направлении его в действующую армию.

Дальнейшие пути-дороги этого удивительного человека, отнюдь не баловня судьбы, пролягут вдалеке от родины, но приведут его в конце концов опять в Россию.

Вскоре после окончания Русско-японской войны (на войне граф Игнатьев запомнился русским воинам тем, что в Маньчжурии он на белом коне водил своих подчиненных в атаку на японцев) он окажется на дипломатической работе за рубежом.

Первая мировая война застанет генерала Игнатьева, отмеченного в прошлом боевыми наградами за личное мужество, в Париже, где он будет занимать высокую должность военного представителя России во Франции, распоряжаясь военным имуществом и денежными средствами Российской империи и контролируя выполнение военных заказов. В его руках окажутся огромные богатства.

Революции и фронты отрезали генерал-майора от родины, появились многочисленные бежавшие из России и местные дельцы, которые были непрочь поживиться за счет российского добра. Графу Игнатьеву неоднократно поступали предложения, в том числе и от французских властей, по передаче российских сокровищ. Ему предлагалась огромная пожизненная пенсия. На него сыпались угрозы. Но он, пребывая в стесненных обстоятельствах, порой зарабатывая на жизнь выращиванием и продажей овощей, проявил непонятные для иностранцев выдержку и патриотизм, сохранил ценности для своей страны. И передал ей всё имущество, все средства и подробный отчет о своей деятельности. Двести двадцать пять миллионов золотых франков (огромные деньги!) передал граф Игнатьев представителю СССР во Франции Леониду Борисовичу Красину. И продолжал служить Отечеству за рубежом.

Он вернулся в Россию в 1937 году, не убоявшись оказаться в числе репрессированных. И был вознагражден повышением по службе и в воинском звании. Он стал генерал-лейтенантом.

Впоследствии он напишет книгу "Пятьдесят лет в строю", которая до сих пор является одним из лучших источников познания российской истории первой половины двадцатого века и имеет колоссальное значение в патриотическом воспитании молодых россиян.

А когда в Великую Отечественную войну, ради преемственности традиций великой русской армии, возникла необходимость возродить институт офицеров в Красной армии, именно ему, генерал-лейтенанту Алексею Алексеевичу Игнатьеву, поручил Верховный Главнокомандующий Иосиф Виссарионович Сталин разработать соответствующее положение...

Учиться побеждать

Учиться побеждать

Итак, в Красной Армии вводились новые знаки различия.

Вручение погон проводилось повсюду торжественно. Командиры полков вручали погоны своим заместителям и командирам авиаэскадрилий, те, в свою очередь, – своим заместителям и командирам звеньев, последние – подчиненным им офицерам и сержантам.

Введение новой формы одежды с погонами заметно дисциплинировало армию, исчезла неряшливость, улучшилась строевая подготовка.

В связи с появлением крупных тактических единиц – воздушных и танковых армий – для высшего командного состава устанавливались звания: маршал авиации, маршал бронетанковых войск, маршал артиллерии.

Менялись формы и методы работы с войсками.

25 мая 1943 года Государственный комитет обороны принял постановление об упразднении института политруков рот, батарей, эскадрилий. Вместо этого предусматривалось создание первичных партийных и комсомольских организаций в батальонах, дивизионах, эскадрильях.

Ничто так не обнажает суть человека, как война.

Нигде более, только на войне, в многолетнем и многотрудном ратном труде, в лишениях и в нечеловеческих страданиях в полной мере проявляются лучшие его качества: патриотизм, воспитанный на героических традициях предков, способность к жертвенности во имя одной общей победы. И если подобными качествами обладают солдаты, их героизм становится массовым, а армия – непобедимой. Такую армию можно уничтожить, но победить ее нельзя. Такой армией была вся Красная Армия, такой была и 1-я Воздушная армия.

Высокий моральный дух советской армии был подчеркнут самим Верховным Главнокомандующим советскими Вооруженными Силами на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года:

"У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества – над фашизмом". (Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1947, с.196-197.)

Велик вклад воинов 1-й Воздушной армии в общую победу над врагом.

За успешные боевые действия и героические подвиги 3 авиполка, 1 авиадивизия и 1 авиакорпус 1-й Воздушной армии были удостоены Гвардейского звания.

167 летчикам и штурманам были присвоены звания Героя Советского Союза, 17 из них удостоены этого звания дважды.

Достаточно упомянуть, что 1-я ВА – это летчик Маресьев, это знаменитый десантник капитан Старчак, о подвиге которого написаны книги, это 213-я Витебская Краснознаменная орденов Суворова и Кутузова ночная бомбардировочная авиационная дивизия, в которой в 24-м Гвардейском авиационном полку наш земляк штурман М. К. Тарских совершил 223 боевых вылета на разведку и штурмовку передовых позиций противника, а в 15-м авиаполку этой же прославленной авиадивизии громил врага штурман Г. М. Ермолаев, совершивший 228 боевых вылетов. Это 303-я Смоленская дважды орденоносная истребительная авиационная дивизия, в состав которой, помимо 523-го Оршанского четырежды орденоносного истребительного авиационного полка, 9-го и 139-го Гвардейских истребительных авиаполков, входил 18-й Гвардейский истребительный авиационный полк (все эти авиационные полки неоднократно награждались боевыми орденами Родины). В последнем воевал и погиб сын Н. С. Хрущева Леонид.

Всего в разное время войны в состав 1-й Воздушной армии входили 8 авиационных корпусов, 27 отдельных авиадивизий, 10 отдельных полков.

В составе 18-го Гвардейского истребительного авиаполка 303-й истребительной авиационной дивизии находилась эскадрилья французских летчиков "Нормандия", преобразованная в отдельный истребительный авиационный полк "Нормандия". А с 28 ноября 1944 года, после присвоения полку почетного наименования "Неманский", он стал именоваться "Нормандия – Неман".

Эти два полка, 18-й Гвардейский и "Нормандия – Неман", воевали вместе. Это и их совместными усилиями в начале 1945 года в Восточной Пруссии в воздушных боях было уничтожено и прекратило существование одно из лучших авиационных соединений гитлеровсих Люфтваффе – эскадра немецких асов "Мельдерс". Окончание войны эти два братских авиаполка встретили вместе на аэродроме Эльбинг.

Боевая дружба связывала летчиков 18-го Гвардейского и полка "Нормандия – Неман" не только во время войны, но и многие годы после ее окончания. Ныне в ВВС Франции существует полк "Нормандия – Неман", на Дальнем Востоке России несет службу 18-й Гвардейский истребительный авиационный полк. Летчики этих полков свято чтут свои боевые традиции.

КАПИТАН СТАРЧАК

Начальник парашютно-десантной службы ВВС Западного особого военного округа капитан Старчак в субботу 21 июня 1941 года выполнял свой тысячный прыжок с парашютом. Это был первый в Советском Союзе человек, одолевший тысячный рубеж в прыжках с парашютом.

В тот день капитан испытывал поведение нового парашюта при прыжке с самолета, летящего на большой скорости. Риск, что и говорить, был велик, но кто еще, кроме него, Старчака, мог со знанием дела завершить так успешно начатые испытания, за которым с интересом следили не только создатели парашюта, но и в штабе округа.

Прыжки обычно начинались рано утром, пока воздух не успевал прогреваться, не было сильного ветра, восходящих и нисходящих потоков.

Субботний день обещал быть на загляденье погожим. Погода как на заказ – тихо, небо безоблачное.

Перед посадкой в самолет капитан привычными сноровистыми движениями подогнал лямки основного парашюта, защелкнул лямки замком, проверил крепление запасного, убедился в полной исправности того и другого. Кажется, все предусмотрено, все рассчитано. Опытный парашютист, он прекрасно знал, что, независимо от количества совершенных прыжков, нельзя успокаиваться, и к каждому прыжку надо готовиться так же внимательно, как к первому. Мелочей в этом деле не бывает.

Вначале все шло как по писаному сценарию. Знакомый сигнал – и натренированное сильное тело капитана легко отделилось от самолета. Раскрыть парашют следовало без задержки, так, как это будут впоследствии делать десантники.

И вот в тот момент, когда со знакомым хлопком раскрылся купол парашюта и последовал резкий рывок, одна из лямок не выдержала и оборвалась. Капитан не растерялся и ухватился обеими руками за концы лямок. Раскрыть запасной парашют он не мог. Управлять снижением тоже не было никакой возможности, и поэтому приземление произошло не слишком удачно. Старчак повредил ногу и по настоянию врача был немедленно доставлен в военный госпиталь столицы Белоруссии.

Госпиталь находился недалеко от городского парка. Вечером оттуда доносилась музыка. Там играл духовой оркестр. Если бы не этот неудачный прыжок, Старчак сейчас гулял бы по аллеям парка вместе с любимой девушкой Наташей или танцевал бы с ней...

Вспомнив Наташу, капитан подумал о том, как сильно он подвел подругу. И еще он подумал, что, несмотря на непродолжительное время их знакомства, они успели полюбить друг друга и поклясться в верности. Это случилось несколько дней тому назад.

Вечером в палату к Старчаку заглянул его начальник из штаба округа полковник С. А. Худяков. Он по несчастью тоже оказался в госпитале на излечении.

Военным было о чем поговорить в этот субботний вечер накануне войны. И смысл их беседы можно было выразить единственным словом "когда?" Когда немцы нападут? Потому что им было совершенно ясно – нападения не избежать. Весь вопрос заключался лишь в дате нападения.

– Гитлер всегда нападает по воскресеньям, – говорил в тот памятный вечер Сергей Александрович Худяков. – Так что, если этой ночью ничего не случится, у нас впереди будет целая неделя до следующего опасного дня для того, чтобы поправить свое здоровье.

– Мы люди военные и должны всегда быть готовыми защищать родину, а не только по воскресеньям, – мрачно заметил Иван Георгиевич Старчак. – А тут такая неприятность с ногой. А ведь мне говорили, предупреждали, чтобы я не прыгал в субботу, в день, когда все люди отдыхают.

– Ну, вам-то, капитан, не пристало быть суеверным. Гитлер – другое дело. Я слышал много странного про фюрера.

– Хорошо что товарищ Сталин не обладает суеверием фюрера и всегда начеку.

Ничего не сказал по поводу товарища Сталина полковник Худяков, только как-то пристально посмотрел на своего собеседника да неопределенно покачал головой.

Долго беседовали капитан и полковник в тот вечер и многое выяснили для себя.

В то же время оба недоумевали, почему с нашей стороны не принимаются меры по отражению явно готовящегося нападения. И даже напротив – в войска поступают распоряжения ни в коей мере не провоцировать немцев на открытый военный конфликт, не сосредоточивать войска на границе. И это непринятие мер может пагубно сказаться на мирном населении, которое совершенно не подготовлено к возможному внезапному наступлению немецких армий. Что это? Недальновидность военного командования или стремление любым путем, даже подставляя под удар мирное население в случае войны, умиротворить потенциального противника и отсрочить хоть на время начало войны?

К концу беседы вопросов у Старчака и Худякова стало еще больше. Но в одном они были твердо уверены: война начнется не сегодня, так завтра.

А что касается суеверия военных, то оно всегда в армии было, есть и будет. С этим ничего нельзя поделать.

Забегая немного вперед, в качестве примера можно привести следующий факт.

В первые же месяцы войны простые люди Англии выразили свою солидарность советским людям, направив в Советский Союз делегацию своих трейд-юнионов. А когда делегация отбыла к себе в Англию, советские профсоюзы пожелали направить с ответным визитом делегацию своих рабочих.

В составе делегации из тринадцати человек оказались две женщины. Никто этому обстоятельству не придал никакого значения.

Но когда делегация прибыла в Мурманск, откуда должна была следовать на английском крейсере "Кент" в Англию, командир этого военного корабля отказался взять ее на борт по двум причинам: во-первых, делегация состоит из тринадцати человек и, во-вторых, среди них две женщины. "Команда крейсера будет очень встревожена, если узнает, что на военном корабле есть женщины", – заявил капитан.

Потребовалось немало усилий, чтобы капитан в конце концов согласился с доводами советской стороны. Когда же 29 декабря 1941 года крейсер благополучно прибыл к месту назначения, капитан все равно недоверчиво качал головой.

5 февраля, направляясь в обратный путь, эта делегация, опять-таки после долгих уговоров военных моряков, была принята на крейсер "Адвенчур". Присутствие женщин вызвало на корабле нездоровую, по мнению советских товарищей, сопровождающих делегацию, реакцию. Но время было военное, корабль вышел в море. Через три часа в густом тумане на крейсер налетел танкер. Крейсер получил пробоину в борту и еле добрался до порта, из которого вышел.

Среди английских военных моряков начались недовольства. Неудачу "Адвенчура" в Англии объясняли тремя причинами: крейсер отплыл в пятницу ( пятница считается несчастливым днем!); cоветская делегация состояла из 13 человек; cреди членов делегации были две женщины.

Моряки с ужасом ожидали, на какой корабль теперь будет посажена эта делегация. Никто не знал, что же теперь делать.

Долго решался этот вопрос. Наконец 8 февраля делегация отбыла на родину на крейсере "Каир". Правда, англичане вышли из положения хитроумным способом: на корабль они посадили еще одного человека, журналиста, чтобы общее число гражданских лиц на корабле было четырнадцать.

Когда Худяков ушел, капитан еще долго не мог уснуть под впечатлением событий дня. Болела нога, бередили душу неспокойные вести, принесенные полковником. И со всем этим переплетались мысли о Наташе.

Забылся в тревожном сне лишь далеко за полночь. И почти сразу же был разбужен от какого-то толчка. Будто земля содрогнулась. А вслед за этим со стороны аэродрома донеслось несколько мощных разрывов.

Тотчас госпиталь ожил: захлопали двери, повсюду раздавались громкие голоса. Люди словно ожидали подобного развития событий. Ведь слухами земля полнится. И все давно пришли к неутешительным выводам о неизбежности войны.

Встревоженный Старчак, прыгая на одной ноге, едва добрался до палаты полковника Худякова. Тот сидел на кровати с телефонной трубкой в руке.

– Это война! – сказал он.

Война началась без объявления. Немецкие самолеты бомбили советские приграничные аэродромы, города. Подвергся воздушным атакам и город Минск.

Никто не знал, насколько это серьезно. Никаких сведений в госпиталь не поступало, но по всему чувствовалось, что госпиталь готовится к эвакуации.

На третий день к капитану Старчаку пришла его жена. На случай эвакуации она принесла самые необходимые вещи, документы, пистолет. Просила о ней не беспокоиться. Она устроилась санитаркой помогать раненым.

Это было расставание надолго. Пройдет немало времени, прежде чем они, считая друг друга погибшими, встретятся вновь. Чтобы уже никогда не разлучаться.

День проходил за днем. В госпиталь поступали раненые, с ними доходили отрывочные сведения о наступлении противника на широком фронте, о тяжелых боях с превосходящими силами вермахта, о беспрерывных воздушных налетах на мирные советские города. Но, странное дело, приказа об эвакуации госпиталя почему-то не поступало.

Через неделю после начала войны связь со штабом военного округа внезапно прервалась. Для капитана Старчака начались томительные минуты неизвестности и тревожного ожидания. Угнетала собственная беспомощность и необходимость находиться среди раненых и больных, вместо того чтобы с оружием в руках бороться с врагом.

В палату вкатили еще одну кровать. На ней лежал весь в бинтах летчик. На нем, казалось, не было живого места. Это был заместитель командира 122 -го истребительного авиаполка.

– Плохо дело, – как-то сказал он. – Немцы наседают! Нашим ребятам приходится делать по восемь вылетов в день. Их – тьма, нас – горстка!..

По иронии судьбы, незадолго до начала войны Старчак прочитал книгу "Первый удар". В ней говорилось, что нашей армии не составит большого труда разгромить любого противника, если тот осмелится сунуться на нашу землю. "Что-то на практике все не так!" – думал Старчак.

А далее события стали разворачиваться в ужасающей и неотвратимой реальности. И эта реальность происходящего была так непохожа на то, что ранее заявлялось с высоких трибун руководителями государства. Эта реальность обернулась чудовищной трагедией для советских людей. Никто не знал степени грозящей опасности, и это было хуже всего. Успокоенная неоднократными заявлениями со стороны партийных вождей – и это несмотря на предупреждения военных! – подавляющая масса населения надеялась на скорую победу.

Командующий Западным Особым военным округом генерал армии Дмитрий Григорьевич Павлов на рассвете 22 июня 1941 года получил директиву Генштаба. В ней содержался приказ немедленно выдвинуть войска военного округа на исходные позиции для отражения врага.

До нападения Германии на Советский Союз оставалось менее часа.

Генералу Павлову было 44 года, и он считался опытным военачальником.

Зная о готовящемся нападении немцев, он, тем не менее, не смел нарушить беспрерывно поступающие из Москвы предупреждения, предписывающие ни в коем случае не провоцировать немцев к открытию военных действий. Для этого ему еще ранее было приказано не сосредоточивать войска на границе.

И вот – директива Генерального штаба, требующая совсем противоположного.

Генерал, будучи человеком крутого нрава, даже выругался про себя: "Это называется "стой там – иди сюда!"

Естественно, принять меры по существу требований директивы Генштаба генерал не успел. Любой на его месте тоже бы ничего не успел предпринять. Ведь для того, чтобы развернуть войска военного округа в боевой порядок, требуется по меньшей мере два-три дня.

Западный Особый военный округ был у немцев на особом счету. Задолго до нападения они изучили дислокацию всех аэродромов, расположения на них стоянок для самолетов, типы базирующихся на аэродромах самолетов, наличие складов ГСМ и т.д. Для этого они умышленно нарушали границы, производили облеты аэродромов и мест скопления боевой техники. И даже совершали якобы вынужденные посадки из-за потери ориентировки на наши аэродромы. А у Павлова был приказ не поддаваться на провокации. То есть, никаких мер он предпринимать не имел права и отпускал зарвавшихся немцев на все четыре стороны.

Немцы знали расположение средств связи Западного Особого военного округа как свои собственные. Поэтому в первые же часы наступления на восток они забросили в тыл советских войск диверсионные группы с целью нарушить связь в советских войсках.

И это им удалось сделать в полной мере.

Командующий Западным Особым военным округом генерал Павлов с самого начала военных действий потерял связь с войсками.

Разноречивые указания и требования из Москвы внесли сумятицу и неразбериху в действия генерала Павлова, а из-за его несвоевременных и неясных докладов, а иногда их полного отсутствия, в Москве не могли составить истинную картину происходящего на наших западных границах.

... Командующий Западным Особым военным округом генерал Павлов был отстранен от руководства войсками и расстрелян в Москве.

О масштабах надвигающейся катастрофы в Москве не подозревали.

Вечером первого дня войны нарком обороны маршал Тимошенко докладывал Сталину и Политбюро о том, что никакими сведениями, дающими повод для серьезного беспокойства, Генштаб пока не располагает.

Но не сидеть же сложа руки. Необходимо было срочно направить в войска указания, как им действовать. Была подготовлена директива войскам. Ее тут же одобрили и за подписями наркома обороны Тимошенко, члена Главного военного совета и секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова и начальника Генерального штаба Жукова (в его отсутствие) она была направлена для исполнения в войска Западного военного округа.

А вслед за этим присутствующим была зачитана поступившая вечерняя оперативная сводка Генерального штаба.

Сталин зачитал вслух:

"Германские регулярные войска в течение 22 июня вели бои с погранчастями СССР, имея незначительный успех на отдельных направлениях. Во второй половине дня, с подходом передовых частей полевых войск Красной Армии, атаки немецких войск на преобладающем протяжении нашей границы отбиты с потерями для противника..."

После прочтения документа все сошлись во мнении, что отправленная директива содержит все исчерпывающие указания для полного и быстрого разгрома противника.

Войскам Западного Особого военного округа предписывалось силами механизированных корпусов и бомбардировочной авиации нанести контрудар в тыл и фланг немецким войскам, скопившимся на так называемом Сувалкинском выступе, и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалок на оккупированной немцами польской территории.

Эта директива свидетельствует о неправильной оценке сил противника нашим Генеральным штабом и Верховным Главнокомандованием. Вот почему эвакуация населения, советских учреждений и госпиталей не была предпринята своевременно.

Лишь спустя неделю после нападения началась эвакуация госпиталя, в котором находился капитан Старчак.

Но еще раньше стали покидать город мирные жители. На них не распространилась неразбериха, царившая в стане военных. Дороги на восток были запружены беженцами. Люди с детьми спасались кто как мог. Они шли пешком, ехали на машинах, тянули повозки и тачки с пожитками. Слышался говор русских, белоруссов, поляков, евреев...

Враг стремительно продвигался на восток, догоняя и уничтожая уходящие подальше от войны колонны мирных жителей. Немецкие самолеты безнаказанно бомбили и расстреливали из пушек и пулеметов женщин, детей, стариков. Отступающие солдаты видели жуткие картины немецкого варварства и жестокости. И все это вызывало в них ярость и ненависть к агрессорам.

В госпитале, в котором находился капитан Старчак, возникли трудности с эвакуацией раненых. Машин не хватало. В этой неразберихе наконец главврач госпиталя обратился к раненым со словами:

– Кто хоть как-то может двигаться, добирайтесь до автострады Минск – Москва, садитесь на попутные машины.

Под разрывами бомб раненые потянулись к шоссе, шли в окровавленных повязках, помогая друг другу. Многих санитары несли на носилках.

Капитан Старчак не мог оставить в палате майора-летчика. А тот, весь забинтованный, не мог передвигаться. Пока Старчак решал, как быть, в палату заглянул полковник Худяков.

– К сожалению, ни одной машины! – сказал он. – Сейчас иду в штаб, попытаюсь там найти какой-нибудь транспорт.

Немецкие самолеты безнаказанно бомбили город, вокруг бушевали пожары. Нашей авиации в небе не было.

В госпитале остались тяжелораненые, забирать их было некому. Обещанной Худяковым машины тоже не было. Ее и не должно быть. Как потом выяснилось, Худяков машину отправил, но разрывом бомбы шофер был убит.

Бросить товарища в беде Старчак не мог. Но и нести раненого на себе был не в состоянии.

– Ты, капитан, уходи. Пропадешь ни за что! Ты должен еще повоевать! Оставь мне пистолет и уходи! – потребовал майор. – И дай покурить!

– Я найду кого-нибудь, кто сможет вам помочь, товарищ майор! – пообещал Старчак.

На опустевшем дворе госпиталя капитан увидел одиноко сидящего на сломанной скамье молодого парня, нога которого была в шине, сквозь бинты просвечивали пятна крови.

– Кто такой? – поинтересовался Старчак.

– Летчик-истребитель младший лейтенант Дукин! – отрапортовал парень и сделал попытку подняться. Но тут же лицо его исказила гримаса боли, и он остался сидеть. – Вот выбрался сюда, а дальше двигаться не могу.

Это было уж слишком для капитана Старчака. Тот майор, летчик-истребитель, оставшийся в палате, весь забинтованный, обгоревший в самолете, был молод, а этот совсем еще юноша, молодой, красивый, которому бы жить да жить, вынужден будет пропадать в фашистском плену, потому что его не сумели эвакуировать вовремя. А где-то его ждет мать и, может быть, невеста...

Глядя на летчика, Старчак отчего-то вспомнил сказку, которую читали ему в детстве. Сказка называлась "Серая шейка". Он вспомнил, как жаль ему было Серую Шейку. Теперь похожее чувство он испытал, глядя на младшего лейтенанта. Острая боль в ноге заставила Старчака вернуться к действительности. Он мучительно искал выход из положения и не находил его. Но одно он знал твердо: это несправедливо, когда гибнут такие молодые люди, которые и жизни-то еще не видели.

Поддерживая друг друга, капитан и младший лейтенант ковыляли по пустынным горящим улицам Минска в том направлении, где, по предположениям Старчака, должен находиться штаб ВВС округа.

Навстречу шли двое пожарных в форме. Старчак попросил их сходить в госпиталь и вынести на носилках на дорогу майора-летчика.

Минут через десять пожарные вернулись.

– Застрелился ваш товарищ, – сообщил один из них. – Вот его оружие.

И протянул Старчаку пистолет ТТ.

Капитан и младший лейтенант были подобраны последними уходящими из Минска машинами и с большими приключениями, попав под обстрел "мессершмиттов" и выдержав бой с десантом парашютистов противника, заброшенных в наш тыл, добрались до расположения штаба ВВС Западного округа, который к тому времени находился уже в Смоленске. Там же находился и первый военный госпиталь, встретившийся на их пути. Старчак расстался с Дукиным.

В штабе Старчак рассказал о своих злоключениях полковнику С. А. Худякову и попросил не отправлять его в госпиталь, а разрешить немедленно заняться подготовкой групп парашютистов для заброски их в немецкий тыл.

Уже через день после прибытия в штаб Старчак участвовал в выброске десанта на территорию, занятую врагом.

Война набирала обороты. Постепенно отлаживалась связь с войсками, действия военного командования становились все более продуманными и основанными на фактическом знании положения дел на фронте. Возрастало сопротивление продвижению немцев на восток.

В эти первые военные дни ярко проявился военный и организаторский талант капитана Старчака.

А вскоре при его непосредственном участии произойдет событие, которое впишет имя капитана Старчака в летопись Великой Отечественной войны золотыми буквами, событие, о котором спустя много лет после окончания войны упоминал в своем докладе на встрече ветеранов 1-й Воздушной армии генерал-полковник авиации М. М. Громов и о котором с похвалой отзывался маршал Жуков.

Лето первого года войны было благоприятным для наступающего противника. Сухая погода и отсутствие дождей делали пригодными для передвижения немецких бронетанковых армий любые участки местности, а безоблачное небо позволяло самолетам врага, имевшим господство в воздухе, действовать практически без перерывов и безнаказанно.

Линия фронта стремительно перемещалась на восток.

Через два месяца после нападения гитлеровские войска группы армий "Центр" оказались на подступах к Москве. Однако все возрастающее сопротивление советских войск ставило под угрозу выполнение гитлеровского плана молниеносной войны – "блицкрига". Но враг все еще был силен.

В конце августа 1941 года начальник парашютно-десантной службы Западного фронта капитан Старчак был вызван к командующему ВВС фронта генералу Мичугину и получил приказ отправиться в Юхнов и создать там базу для подготовки парашютистов для последующей заброски в тыл к немцам.

Капитан Старчак немедленно приступил к выполнению полученного приказа.

На аэродроме под Юхновом началась тщательная подготовка парашютистов диверсионных групп. Особое внимание уделялось физической тренировке, стрелковой подготовке, обучению приемам рукопашного боя и подрывному делу. В отряде было более четырехсот человек. Многие были кадровыми военными еще довоенных лет призыва, многие были снайперами. Но были и новички, которым предстояло встретиться с врагом лицом к лицу впервые. И все как один горели желанием уничтожать ненавистного врага, покусившегося на родную землю. Все помнили, что хозяева на этой земле они, а не чужеземные захватчики. Подготовка шла полным ходом. На аэродроме базировался полк тяжелых бомбардировщиков. На этих самолетах Старчак лично выполнял полеты для заброски диверсионных групп в глубь территории, занятой гитлеровцами.

Между тем линия фронта приближалась к Юхнову, от которого до столицы оставалось каких-то две сотни километров. С каждым днем все явственнее слышалась орудийная канонада, все чаще стали появляться немецкие бомбардировщики и истребители.

Утром 4 октября капитана Старчака, отдыхавшего после очередного ночного полета в немецкий тыл, разбудил его заместитель.

– Полк улетает! Проснитесь!

Выскочивший из землянки Старчак увидел, как с аэродрома взлетали и брали курс на Москву последние четырехмоторные бомбардировщики, на которых десант доставлялся во вражеский тыл.

Посланный в штаб авиаполка заместитель вернулся в расстроенных чувствах.

– Там никого нет! – сообщил он. – Все улетели.

– Как же так? – недоумевал Старчак. – Нас не поставили даже в известность о своем отлете!

– И всю аппаратуру связи увезли. Мы теперь ни с кем не можем связаться! Никаких указаний для нас нет...Что будем делать?

– То же, что делали! Бить врага!

– Невдалеке по дороге на Мятлево ехали какие-то грузовики. Очевидно, это отступающая наша часть. Я остановил одну из машин. В кабине сидел интендант. Он сказал, что немцы прорвали фронт.

Капитан Старчак попытался связаться по радио с полковником Худяковым, чтобы получить какие-нибудь указания, но никто не отвечал. Вероятно, и штаб снялся со своего места.

"Что же предпринять? – думал Старчак. – Самолеты улетели на восток. Выходит, нам тоже надо туда подаваться. Но кто же встанет на пути врага? Кроме нас, других войск под Юхновом нет. Если немцев не остановить здесь, они беспрепятственно дойдут до Малоярославца, Подольска, а там рукой подать до Москвы... Но сможет ли горстка людей оборонять город, не имея орудий, танков, пулеметов?"

Окружившие бойцы выжидательно смотрели на Старчака.

– Эти места покрыты славой русского оружия во время наполеоновского нашествия. Неужели мы без боя уступим их фашистской нечисти? За надругательство над нашей родной землей, за гибель наших отцов и братьев, за слезы наших матерей будем мстить фашистским гадам здесь, под Юхновом! – громко произнес Старчак и услышал гул одобрения, сливающийся в слова "не уйдем!"

Тут же было объявлено о том, что отряд остается защищать Юхнов.

Своим заместителем Старчак утвердил Кабачевского, комиссаром отряда назначил Щербину, начальником штаба – Наумова. Все они были оаытными воинами.

Был разработан план действий. Все мосты через Угру и мелкие речки были заминированы.

Их пока не взрывали, надеясь на то, что еще могут подойти отступающие советские подразделения, и тогда мосты пригодятся. Заминированы также прилегающие к дорогам участки земли на случай движения по ним немецких танков.

На кратком совещании было решено встретить врага не в самом городе, а в трех километрах восточнее его, на хорошо оборудованных рубежах, на которых парашютисты проводили занятия по тактике ведения боя и саперной подготовке.

По всем канонам военной науки все говорило в пользу того, что бой неприятелю лучше всего было дать в городе. Но окраины его хорошо просматривались с западного направления, стало быть, легко будут простреливаться неприятелем из орудий.

Немцы тоже считали, что если русские им окажут противодействие, то это произойдет в пределах города Юхнова. Поэтому, не встретив никакого сопротивления в городе, они походной колонной, едва ли не торжественным маршем, выступили из Юхнова.

Это происходило 5 октября.

Впереди двигались десять мотоциклистов, за ними следовали четыре бронемашины, два танка, десятка два открытых грузовиков с пехотой и снова танки... Много танков... Хвост колонны скрывался где-то за городскими постройками. Солдаты в машинах одеты в красноармейские плащ-палатки, и это в первый момент смутило Старчака: "Не свои ли?"

Парашютисты, помня наказ Старчака не открывать огонь без его приказа, выжидали. Колонна подошла на расстояние 200 – 300 метров.

Почуяв недоброе, мотоциклисты первыми открыли пулеметный огонь. И тут же Старчак скомандовал: "Огонь!"

Пулеметные очереди хлестнули по колонне, повредили грузовики и с близкого расстояния расстреливали солдат в машинах. Несколько мотоциклов перевернулись и вместе с подбитыми машинами перекрыли путь танкам. Танки свернули с дороги, некоторые из них подорвались на минах. В поднявшейся неразберихе танки, разворачиваясь и выполняя маневры, давили своих солдат.

В считанные минуты колонна была полностью разгромлена. Часть танков отошла назад в Юхнов.

– Интересно, догадываются немцы, что у нас нет артиллерии? – спросил Старчак после боя комиссара Щербину.

– Скорее всего, нет! Иначе смяли бы нас своими танками с ходу.

– А может, они думают, что это наша военная хитрость: не раскрывать до поры позиции орудий, оставляя врага в неизвестности относительно того, с какими силами ему придется бороться, – предположил командир.

– Надо думать, мы встретили передовую колонну немцев. Вот-вот подойдет подкрепление, и они ударят снова. Надо бы взорвать мост через Угру, не то проскочат танки, и нам тогда придется туго...

– Подождем еще немного. Вдруг прорвутся из окружения наши части... – Старчак все еще надеялся на прорыв наших окруженных войск. Неожиданное подкрепление так бы пригодилось сейчас. – Мост заминирован, взорвать его можем в любое время.

Вечером 5 октября вернулся посланный в Малоярославец мотоциклист и доложил Старчаку:

– В Малоярославце наших частей нет. Пришлось ехать в Подольск. Там по тревоге подняты пехотное и артиллерийское училища. Они готовятся занять оборону у Малоярославца.

– А как же Юхнов? – спросил Старчак.

– Сюда они пошлют передовой отряд. На автомашинах, с артиллерией.

– Когда?

В ответ боец только пожал плечами... Стало ясно, что надеяться надо только на самих себя.

Отдохнув и переформировав силы, утром 6 октября, в одиннадцать часов, немцы под прикрытием сильного артиллерийского и минометного огня атаковали отряд советских парашютистов сразу в нескольких местах. Основной удар они наносили в направлении моста через Угру, пытаясь с ходу захватить его. К мосту устремились танки и пехота противника. Исход схватки решали минуты.

В это время в окопах рядом с мостом находились наши бойцы, готовые по команде Старчака взорвать заложенные под мостом фугасы.

Команда поступила в тот момент, когда несколько танков противника уже проскочили мост. Другая группа танков находилась на мосту. Часть моста вместе с танками взлетела на воздух. К сожалению, часть фугасов не сработала и мост оказался не полностью разрушенным. Те несколько танков, которые прорвались через мост, двигались прямо на засевших в окопах подрывников, стреляя из пушек. Помочь парашютистам было нечем. Но они не сплоховали. Вначале они забросали танки бутылками с зажигательной жидкостью, но те не сработали, жидкость по какой-то причине не воспламенялась. Тогда в ход пошли связки гранат...

И эта атака врага захлебнулась. Местность по обе стороны реки Угры была покрыта трупами врага. Наверное, никогда еще со времени великого стояния на Угре, когда сошлись русские войска Ивана Третьего и полчища татарских завоевателей, не видели эти места столько крови.

А в это время посланная Старчаком на аэродром группа парашютистов расправилась с хозяйничающими там немцами. В результате неожиданного и дерзкого нападения на аэродроме было уничтожено два бомбардировщика. К своему удивлению, парашютисты обнаружили на аэродроме замаскированный исправный советский тяжелый бомбардировщик. Самолет был полностью исправен и заправлен топливом. Непонятно, для чего немцы его готовили.

Среди нападавших оказался пилот, летавший ранее на маленьком двухместном самолетике "По-2".

Понятное дело, четырехмоторный тяжеловес "ТБ-3" и фанерный "По-2" – это не одно и то же, однако не оставлять же добро врагу. И старший лейтенант Балашов отбыл на тяжелом бомбардировщике на восток, пролетев над отрядом удивленных советских воинов.

Группа захвата, вернувшись с аэродрома, предстала перед Старчаком.

– Товарищ капитан! Задание выполнено, – кратко доложил старшина Корнеев.

– Расскажите подробно, как выполнили задачу! – приказал капитан и, не видя старшего группы, спросил старшину Ивана Корнеева: – Где сам Балашов?

– Все в порядке. Старший лейтенант отбыл на "ТБ-3" в Москву. Вы, наверно, видели?..

– Видели! А бомбардировщик где взяли?

– Там же... На опушке леса стоял замаскированный. Видно, ремонтировали...

– А ты почему не улетел?

– А я уж с вами. Ведь почти три года вместе, Иван Георгиевич.

Старчак впервые услышал, что его назвали по имени и отчеству. Он молча крепко пожал старшине, своему тезке, руку.

Позже Старчак узнал, что самолет был благополучно доставлен на один из подмосковных аэродромов.

... Пять дней отряд парашютистов капитана Старчака удерживал рвущегося к Москве врага. За это время советское командование успело перегруппировать силы фронта и подтянуть резервы. Этот подвиг капитана Старчака высоко оценил, упоминая в своих воспоминаниях, маршал Жуков.

Уже после войны, готовя к изданию свои мемуары, занимаясь в архивах, Иван Георгиевич Старчак нашел документ, в котором содержались сведения о действиях отряда парашютистов под его командованием при отражении немецких атак под Юхновом. Вот выписка из этого документа:

"В октябре 1941 года под Юхновом 430 человек, отобранных из батальона для подготовки десантников, под командованием майора Старчака в течение четырех дней сдерживали наступление немецких войск, рвавшихся к Москве. Из состава отряда погиб 401 человек. Но отряд не отступил и дал возможность подтянуть резервы и остановить наступление врага на Юхновском направлении".

Далее в документе говорилось, что все уцелевшие воины отряда Старчака были представлены к награждению орденом Красного Знамени.

Как потом писал сам Иван Георгиевич, этот документ требует пояснений. Действительно, в день составления донесения было двадцать девять человек. Но позже в отряд пришли около тридцати человек, которых считали погибшими или без вести пропавшими. И продвижение противника было задержано не на четыре, а на пять дней!

... Пройдут годы. Супруги – Заслуженный мастер спорта полковник в отставке (автомобильная катастрофа в 1952 году поставит крест на службе в армии) Иван Георгиевич Старчак и Наталья Петровна – будут вместе вести переписку с бывшими воинами отряда капитана Старчака, грудью ставшими у Юхнова на пути врага, и с родственниками погибших воинов.

В домашнем архиве сохранится письмо матери воспитанника Старчака десантника Бориса Гордеевича Петрова.

Того самого Петрова, который, будучи старшим группы парашютистов, августовской ночью 1943 года летел на самолете "Ли-2" в тыл врага. Самолет был подбит зенитным снарядом и загорелся. Пилоты делали все возможное, чтобы увести горящую и теряющую высоту машину на свою территорию, подальше от расположения вражеских войск.

Конечно, можно было немедленно сбросить парашютистов и тем облегчить самолет, но там, внизу, были немцы. Экипаж самолета спасал парашютистов, и все это понимали.

Но настал момент, когда надо было покидать терпящий бедствие самолет.

Петров помог товарищам покинуть самолет и сам мог бы спастись, но в кабине оставались раненые пилоты. Петров отправился в кабину и спас второго пилота. Спасти командира корабля он не успел. Они погибли вместе...

Мать Бориса Петрова писала Старчаку:

"О моем дорогом, любимом сыночке Бореньке не высыхают мои глаза. Все еще не верю, что его у меня нет... Ваше письмо, дорогой Иван Георгиевич, буду хранить до конца дней своих. Страшную картину воскрешает оно... Ведь Боря так хотел жить, учиться... С фронта он писал: "Мамочка, потерпите. Мы победим врага, это будет скоро".

Мне тяжело, Иван Георгиевич. Но я горжусь, что сын погиб, спасая боевых товарищей. Он и в детстве был такой: на все для друзей готов...".

Много писем сослуживцев хранилось у Ивана Георгиевича Старчака.

А какова судьба того летчика, который перегнал с вражеского аэродрома "ТБ-3"?

Капитан Петр Павлович Балашов на штурмовике "Ил-2" беспощадно громил врага на полях сражений и в воздухе. Однажды, это было во второй половине 1942 года, прикрывая своих ведомых от преследования "мессершмиттов", капитан Балашов, будучи уже раненным, развернул свой "Ил" навстречу врагу и пошел в лобовую атаку. "Мессершмитт" и "Ил" столкнулись на встречном курсе. Взрыв страшной силы оборвал жизнь отважного летчика.

 

18-й ГВАРДЕЙСКИЙ ИАП. ЭСКАДРИЛЬЯ "НОРМАНДИЯ"