Памяти Бориса Вильде Героя французского Сопротивления против фашизма

Сайт Музея Бориса Вильде  в Ястребино - Ленинградская область - Россия

Главная Его борьба RESISTANCE В Музее Фото Публикации Актуальность
Дом-Музей Письма Маме Автобиография Растрелянный Эстония Друзя Музея Посетители Нормандия-Неман Спектакль Рутения

ПИСЬМА К МАТЕРИ - во время пребывания в Германии   

Берлин 3.Х.30

Дорогая мамочка

прости, что долго не писал — было мало денег, а письма дороги. В Берлине у меня были хорошие перспективы — но я не получил разрешения здесь остаться дольше — завтра истекает срок. У меня нет денег, чтобы доехать до Франции, если я их сегодня не достану, то придется остаться в Берлине нелегальным образом и пройти всякие испытания. Во всяком случае я тебе сразу же напишу, как будет что-нибудь определенное.

Жизнь здесь правда очень дорогая — но я совсем не голодал — наоборот, растолстел даже за последние дни. Довольно прилично насобачился по-немецки — жаль, что создается такое положение. Впрочем, я верю, что все к лучшему.

Милая мамочка, как ты живешь? Наверно очень скучаешь? Я тебя очень, очень люблю, дорогая, — но что же делать с моим характером? Я давно уже перебрался из Армии Спасения — там слишком дорого и далеко от центра. Одно время жил в aтелье вместе с одним студентом, последнее время жил в своей комнате — в лучшем районе, с телефоном, ванной, электричеством и утром кофе — и все это за 25 м<аро>к в месяц. Цена для Берлина неслыханно дешевая — дело в том, что в комнате одно неудобство — она такая низкая, что совсем выпрямиться нельзя, приходится ходить согнувшись, но спать и работать хорошо.

Ходил в Берлине по музеям и т.д. В конце концов проводил время очень недурно. Мой сердечный привет Вале. Я не пишу ей сейчас потому, что надо беречь каждый пфенинг - Рае тоже напиши пожалуйста ты — по той же причине.

Итак, в самом ближайшем будущем сообщу тебе о своей судьбе более определенное. Крепко тебя целую, мамочка. Не беспокойся обо мне — не пропаду.    Боря.

В тот же день вечером.

Я очевидно остаюсь в Берлине. Завтра отправляюсь хлопотать в Лигу Наций (представительство Л.иги Н.аций). В конце концов — что же со мной могут делать. Выслать некуда, уехать не могу — волей-неволей живи в Германии.

Поэтому, дорогая, пиши мне — адрес такой: Berlin, W 62, Lützow Platz 10, bei Dombrovsky.

Что я тебя попрошу, это — пошли мне копию с аттестата зрелости (где нибудь в моих бумагах и универс.<итетский> матрикул); потом, если будет стоить недорого, то еще — мой немецкий словарь (красная книжка) и одну эстонскую книжку — Валя знает — Mika Valtari, “Suur Illusioon” — нужна для перевода.

Сейчас был в городе — деловое свиданье в кафе. Вчера ужинал в эстонском клубе (в гостях у консула, — обыграл его в карты). Послезавтра иду в Зоологический сад.

Недавно был в шикарнейшем варьетэ — получил даровые билеты. Как то был на рождении у дочери турецкого атташэ. — Как видишь — живу довольно весело.

Приходится также порядочно работать. Вчера писал в первый раз в жизни большую политическую статью. Во вторник целый день красил плакатные рекламы. Если удастся здесь жить — можно устроиться.

Еще раз крепко целую. Вале сердечный — еще раз — привет.

На другой день: вероятно получу разрешение через Лигу Наций на 1 1/2 месяца.


* Надпись на конверте: Fr. Marie Wilde. Linda tn. 2 k. 7. Tartu. Dorpat. Estland. Письма печатаются по рукописи, с сохранением орфографии и пунктуации оригинала.

14.Х.30 Берлин

Милая мамочка,

получил вчера твое письмо и книгу. Я пока что получил разрешение здесь оставаться и если надо будет, вероятно получу еще. Но, конечно, лучше бы уехать — здесь отчаянная дороговизна, да и время неспокойное — вчера в центре города был большой скандал — национал-социалистов, били стекла и т.д. Моя французская виза кончилась уже — но можно, конечно, получить новую. Быть может, я уеду в Чехо-Словакию — не знаю еще. Может статься, что получу здесь более определенное место — это выяснится в конце месяца. Дорога в Париж вместе с визой стоит около 6 000 эстонских марок. Этой суммы, конечно, у тебя нет.

Между прочим, сколько же ты должна Влад. Алекс.? Когда я уезжал из Риги я получил от Раи во всяком случае не больше 3500 эстонских марок. У меня сейчас кризис — пару дней питался чашкой кофе, потом ходил ужинать к знакомым.

Теперь немножко получил из Руля — но надо платить хозяйке за квартиру и за телефон. После 1 станет легче, — в одном немецком журнальчике появится перевод моего рассказа — они хорошо платят, но перевод стоит тоже очень дорого.

Костюм мой держится еще, хоть и трещит. Сапоги я купил — почти новые за 3 марки (270 эстонских центов).

Милая мама, если ты будешь в состоянии послать мне сколько нибудь к 21–22 — было бы очень хорошо. К тому времени я успею выяснить мое положение и если смогу уехать, буду хлопотать о визе. Если же останусь, то это поможет пережить голодные дни, которые к тому времени начнутся. Во всяком случае ответь.

А в общем не беспокойся за меня — никак не пропаду и помаленьку все же продвигаюсь вперед, узнаю жизнь и т.д. Мое положение куда лучше положения многих русских эмигрантов здесь. И во всяком случае будущность еще впереди. На худой конец, я еще могу поступить во Французский Иностранный Легион и уехать на пять лет в Африку. Но это уже в крайнем случае.

Писал Рае, но она не отвечает почему то. Получил письмо от Соколова и от Правдина. Передала ли ты ему книги? И в мою типографию? Писал еще проф. Курчинскому, просил у него рекомендацию для Гессена (редактора «Руля») — было бы очень нужно — но тоже пока ответа нет.

Живу тихой растительной жизнью, читаю немецкие книги (сделал успехи в языке), даю уроки русского языка (2–3 раза в неделю — когда будут платить, не знаю), по утрам гуляю в Тиргартене, встаю в 1/2 9, ложусь в 12, завожу нужные знакомства и т.д. На всякий случай хочу заняться французским языком — кстати, нет ли где в Юрьеве какого самоучителя, или учебника? Если найдется — пришли. Словарь у меня есть.

Пишу тебе на таких обрывках, потому что нет больше бумаги — вся вышла. И купить сейчас поздно.

Что нового в Эстонии? Давно не читал эстонских газет. Я получаю каждый вечер свежий «Руль» и хожу в читальни читать немецкие газеты.

Что касается Mika Valtari, то Бог с ним — нет, так нет. Я думаю, что не у Лиаса ли он? Если найдешь, вышли, а покупать, милая Валя, не стоит, хотя и не собираюсь еще кочевать. Буду надеяться, что Вы выиграете миллион, во всяком случае искренно желаю — из эгоистических побуждений, конечно.

Снега здесь еще нет и довольно тепло, так что можно ходить без пальто. На улицах — горы винограда, но не слишком дешево. Потому предпочитаю есть его только в гостях. Читала ли ты и Валя мой отрывок из романа — в Руле и тот же в «Русском магазине», который я кстати не видел. Когда нибудь быть может, я стану писателем — лет, так, через сорок…

Пиши, дорогая. Крепко целую. Привет Вале — спасибо ей за дружбу.  Боря

Maria Goloubeva-Vildé entourée de jeunes gens à Riga

21.Х.30 Берлин

Дорогая мама,
пишу тебе письмо — потому что на открытку нет денег, а марку я догадался припасти. А то сижу без денег — из «Руля» надо бы получить, но у них раньше 1-го у самих нет ни пфенинга.

Копию с аттестата и словарь получил. Благодарю.

Насчет костюма — дорогая мама — Гринсон сам в последнем ходит. Ему тут тоже неважно живется — часом с квасом, а чаще с водой. А другой знакомый — тоже Юрьевец — сам голодает крепко; третий живет за счет квартирной хозяйки… Сейчас в Берлине очень туго — дорого и нет работы, все плачутся.

Если ты пришлешь деньги — то, конечно, уеду. Только пришли их сразу — чтобы к первому у меня была бы уже виза (первого я сам вероятно еще кое что получу) и я смог бы уехать. А то придется переплачивать за квартиру и за продление немецкой визы.

Дело обстоит теперь так: продлить мою визу в Германии я, конечно, еще смогу — но оставаться здесь не важно — с голоду не умру, но голодать придется. Да и в конце концов однажды придется таки отсюда выехать. Моя Французская виза кончилась, получить здесь визу очень трудно, но я все таки попытаюсь — послезавтра меня примет консул и буду с ним беседовать. Хуже то, что я по французски не говорю — будет красиво, если вылезу в Париже из поезда без денег и без языка! Конечно, там есть русские газеты, но пока что… Если будет возможность, то все же поеду — там сейчас легче всего пробиться. Теперь — Прага. Визу туда я могу получить в течение трех дней (и она дешевле французской). Дорога туда кажется дешевле чем в Париж, и там говорят почти все по немецки и по русски. Кроме того, оттуда легче получить визу во Францию. Знакомые там тоже есть кое кто и много русских изданий. Так что — или Франция или Прага. На днях буду говорить с одним господином, который хорошо знает то и другое.

Итак, пришли мне три вещи — деньги, адрес Нади в Праге и адрес Вали в Марселе. Если денег не сможешь послать, то напиши — сразу — постараюсь извернуться как нибудь. А если сможешь, то пришли сразу.

Еще одну вещь, если отыщешь — начало моего романа. Это где нибудь в моих бумагах — 16 или 18 страниц мелким почерком. Но это не к спеху, конечно. Роман мой готов на четверть. Если буду все время помаленьку работать, то через четыре, пять месяцев окончу (если конечно смогу вообще над ним работать).

То что было в Русском Магазине — переврано и скомкано — они потеряли кусок рукописи и весь рассказ оттого не годится никуда. На самом деле он все же немножко лучше. Я как нибудь разыщу в «Руле» этот номер и пошлю тебе.

Когда я стану знаменитым писателем? Не знаю, дорогая мамочка, — скажу только одно, что или я буду писателем или я вообще не буду — т.е. если не литература — то мне все равно чем другим заниматься — сапоги ли чистить или фабрикой управлять или ребят учить. А выйдет ли что нибудь из меня — это конечно один Господь ведает — но попробовать надо — кое какой талант есть у меня безусловно.

О свадьбе Попова я уже слышал. Должно быть здорово было. Тарасенкову я знаю мало, Попова не люблю — так что до них мне, что до прошлогоднего снега, дела нет. Бог с ними, пускай живут и размножаются.

Здесь тоже были веселые спектакли — демонстрации национал-социалистов с битьем стекол и т.д. А так как я не в меру любопытствовал, то и мне чуть не попало резиновой дубинкой по башке. Берлин знаю уже лучше Ревеля — очень много красивого. Все время стояла великолепная погода — бабье лето — сегодня первый день дождь. Поэтому правая моя щека покушается на флюс, но я ей покажу… А так здоровье — как Бог дай всякому, только дня два что то ныла слепая кишка. И потому (а также по многим другим причинам) соблюдаю диэту.

Был в новом православном соборе. Собор во втором этаже, крыша тоже церковная, а внизу помещается ресторан — «Монастырская харчевня». Не горазд то красиво!
Итак, дорогая мама, пиши сразу же.
Крепко целую и протягиваю из Берлина в Юрьев руки для объятия. Не скучай, дорогая мамочка, — поверь, что все на этом свете к лучшему.

Твой Боря.

30.Х.30 Berlin

Дорогая мамочка!
Вчера получил деньги. Что называется деньги к деньгам. То сидел несколько дней на пустое брюхо, а тут сразу: третьего дня получил аванс, вчера от тебя, сегодня 8 марок. от Раи! Соответственно этому настроение сразу прыгнуло на 20° выше 0°.

Дорогая мамочка — слова благодарности конечно излишни — я знаю, как трудно тебе с деньгами и поверь, что я научился теперь обращаться с ними бережно. Насчет Праги я с тобой согласен — туда ехать не стоит. Наводил справки. Поэтому хочу во Францию — но из Германии получить визу не так то легко. Консул даст ответ только через неделю или дней 10, так что пока придется продлить опять немецкую визу, что устроить конечно можно. Зато у меня есть уже несколько зацепок во Франции — знакомые в Париже и знакомые знакомых в Ницце. У последних там своя вилла и, говорят, что они очень гостеприимные люди.

В Берлине у меня тоже уже порядочно знакомств. Я жду еще двух вещей — одного писателя — для фильмы — у которого, быть может, получу работу и приезда одного господина, который везде имеет массу знакомств и связей.

Теперь я уже научился в Берлине дешево жить. Надо все покупать в рабочих кварталах — там в полтора раза все дешевле. Обедаю в одной студенческой столовке — обед из 2х блюд — 50 пфениннгов. Хлеба, правда, не дают, зато можно получить добавочную порцию картофеля с соусом (картофель стоит 5 пфениннгов кило!).

Моя хозяйка очень милая старушка. Когда было нечего есть она раза три приносила мне бутерброты. Утром я получаю кофе, в обед и вечером могу получать чай. Могу пользоваться ванной — 2 раза в месяц горячей и холодной хоть каждый день. От нее же беру для чтения книги — немецкие — я сделал очень большие успехи в языке.

Сегодня заходил к доктору Аксенову — тому, что устроил меня раньше в Армию Спасения. Получил от него зубной пасты в подарок, а заодно он меня выстукал и нашел все в лучшем порядке! Он очень милый человек и рассказывает всякие интересные истории, которые я из профессионального любопытства записываю.

Вечером у меня будет урок — после долгого перерыва — ученица была больна. Но уроками здесь не проживешь.

Завтра пойду в Лигу Наций — пусть напишут в префектуру письмо, чтобы получить разрешение. Представитель Лиги Наций очень со мной любезен, говорит на ломаном русском языке (сам он француз, наверно). В прошлый раз он тоже мне выхлопотал разрешение — я зашел его потом поблагодарить и это ему наверно очень понравилось. Быть может завтра вечером получу билет в театр от одной знакомой артистки, у которой иногда пью кофе. Она к тому же писательница (поэтесса — 2 книжки стихов). Это не плохо — хотя бы для практики в языке.

В субботу буду играть в шахматы у Трейера (Валя его знает). Может быть он скоро будет крутить фильму (он режиссер), тогда я тоже смогу у него работать, если до тех пор не уеду.

>Как то раз, когда было очень голодно, получил на улице случайную работу — таскать ящики с книгами на третий этаж. Было здорово тяжело, но меньше чем за час заработал около 2х марок и сытно пошел пообедал.

Пишу на клочке бумаги, потому что как раз кончилась. Пойду опускать письмо, заодно и куплю.

Крепко целую, дорогая мамочка. Больше мне никогда не помогай. А то уж больно стыдно. Пиши.    Боря.

14.XI.30 Berlin

Моя дорогая мамочка,
Французский консул все еще до сих пор тянет с визой — сегодня опять написал прошение. Это ожидание совсем меня измучило.

Несколько дней я был нездоров, лежал — но в понедельник уже встал, здесь случилось большое несчастье, о котором ты вероятно уже знаешь: Борис Гринсон, его сестра и одна их сослуживица по театру — все трое попали под автомобиль в воскресенье вечером. Женя Гринсон (ей было 20 лет и она собиралась скоро обручиться) была убита на месте у Бориса в трех местах сломана нога и он должен будет несколько месяцев провести в больнице, а третья барышня получила перелом черепа и неизвестно еще как это на ней отразится. Мать Гринсона в Юрьеве была больна (воспаление легких, кажется), уже поправлялась, но когда получила телеграмму то опять стало хуже, так что даже отец не мог приехать сюда, а остался при ней и здесь только родственники из Ревеля и из Вильны. Сегодня похороны Жени. Очень тяжелая история. Бедные родители!

А что я? — все по прежнему. Ничего не могу делать — это ожидание хуже всего. Жду визы от консула, жду ответа от некоторых редакций, жду чуда от Бога и т.д. Немного работаю при редакции одного немецкого технического журнала — перевожу одну советскую статью по химии. Работа для меня страшно трудная и плотят тоже неважно, но зато практика в немецком языке и кое-какие полезные знакомства. Если Французский консул так и не даст визы, то придется остаться в Берлине и на этот случай я приготовил несколько знакомств, которые помогут получить мне право проживания в Германии (быть может!).

Здесь еще не так холодно и никаких разливов и особенных дождей нет; наоборот, осень очень сухая и солнечная. А дожди — это в западной Германии.

Что у вас плохо с лесопилками, я знаю — здесь тоже безработица и понижение жалованья (правда, немного и понижение цен). До 3 декабря парламент закрыт и поэтому нет уличных беспорядков, которые были около месяца назад, когда националисты били на улицах стекла и везде стояли полицейские патрули.

Мне прислали из Нарвы журнал «Полевые цветы» — три номера. Там два моих стихотворения, но редакция не плотит денег, потому что — «наш журнал — не коммерческое предприятие», а когда я давал свои стихи — это было в июне еще — то поставил условие, чтобы заплатили. Но Бог с ними, там все равно гроши. Неприятно только то, что компания, вместе с которой я там напечатан, мне очень и очень не по сердцу.

Дорогая мамочка, — не беспокойся обо мне. Ты знаешь, что я молод и здоров и все, что со мной ни случается мне нипочем. Я верю в судьбу и мне все равно как и что случается с моей жизнью. Между прочим — писал ли я об этом — когда я уезжал из Юрьева, то в Валке случайно был у гадалки — она меня видела в первый раз в жизни — и вот что она сказала: я не поеду туда, куда хочу, но все таки мне предстоят большие в жизни странствия и приключения. Я никогда не вернусь больше в Юрьев, в скором времени мне предстоит суд и тюрьма — но все кончится хорошо — еще много лет я буду жить неважно, но после стану очень богатым и женюсь где то далеко за морем на прекрасной блондинке (вероятно с приданым!) и буду знаменит, но в семейной жизни несчастлив и всю жизнь одинок… Как видишь, до сих пор предсказание довольно верно исполнилось — неудачное путешествие, тюрьма и суд, который хорошо кончился…

Посмотрим, что будет дальше — против приключений во всяком случае ничего не имею. Я никак не могу смотреть на жизнь серьезно — ведь это только глупый и пустой сон, за которым все равно рано или поздно следует пробуждение — смерть. И от этого никуда не спрячешься. Не знаю — то ли я философ, то ли просто глуп — но я не знаю в жизни ни больших радостей, ни тяжелых огорчений. Это глупо, но это правда. Вот. Рая давно не пишет. Получил пару писем от Правдина, Соколова и некоторых других. Надо бы ответить, да все это дорого стоит, да и сейчас не до писем. Пиши — я все равно раньше 25 не уеду.   Целую.    Боря.

9.XII.30 Berlin

Дорогая мамочка,

Только что получил твое письмо и сразу же отвечаю, благо сейчас есть время и деньги на марку.

Живу я помаленечку. Разрешение получил и вероятно в январе получу сразу же на полгода (отчасти при помощи Трейера, которого ты напрасно хулишь). Получил от Раи грудинку и марки. Грудинку съел, а марки подарил одному знакомому, который их собирает, и хотя эти марки ничего не стоят, но он им радовался. Поэтому, если у тебя дома есть марки, то пришли (кроме немецких) — этот человек мне очень полезен.

Господин, который приехал из Риги, привез с собой латышскую водку и в

Работу по химии кончил. Получил деньги. Кроме того вчера получил гонорар за рассказ, переведенный на немецкий язык. Поэтому я заплатил хозяйке за квартиру, телефон и ванну и купил: 1) теплое пальто (мое черное — надо сознаться — я продал еще в Либаве и ходил все время в летнем макинтоше); 2) теплое нижнее белье, 3) рубашку, 4) пару носков, 5) пару воротничков. В результате, конечно, опять сижу без денег, но числа 14 должен получить еще кое что.

Гринсон поправляется помаленьку. Через месяц или полтора вероятно приедет на несколько недель в Юрьев. Его клиника в двух шагах от меня, и я у него часто бываю. На Рождество имею уже три приглашения — к генералу Шульце (очень милый господин, бывший комендант Риги во время немецкой оккупации, не понимает ни звука по русски; хозяйка его пансиона меня балует всегда великолепным ужином), — к Ремизовым — отец еврей, крещеный, мать русская, москвичка, очень чудесная женщина, кроме того дочка — 22 года! И наконец к одной немецкой артистке, которая переводила мои вещи, когда то играла и жила в России (познакомился я с ней на пароходе). Когда я был болен, она принесла мне хлеб, масло, сыр, колбасу, мед (все, конечно, по 1/4 фунта — здесь везде указаны цены на 1/4 фунта — дороговизна), сигаретки. Последние в три или четыре раза дороже эстонских папирос.

В кино бываю очень редко — когда получаю бесплатные билеты. Да я никогда особенно и не любил кино.

Самое скверное в Берлине — это расстояния. Иногда приходится марку в день выбрасывать только на проезд. А пешком идти невозможно — концы верст по десять. Вообще же к Берлину уже привык и освоился. Уже пять месяцев, как я из Юрьева.

Как живешь ты? Бывает ли у тебя Валеска? Видишь ли Мартинсон ? Что Сазанович? Как живут Устрецкие ? Все собираюсь написать письмо Филиппу Григорьевичу Эйшинскому, да не хватает смелости. Соколову написал вчера — давно не имею о нем никаких сведений. Бедняга, ему должно быть не лучше моего приходится. Как никак, а я все же рад, что из Юрьева выбрался.

Посылаю тебе в виде презента мои визитные карточки. В связи с разрешением на проживание пришлось бывать у всяких важных господ вроде полицей-президента, государственных советников и т.п. И пришлось разориться на «представительство». Внешность тут главное.

Пришли мне пожалуйста фотографию — где ты, Рая и я. И еще что нибудь — у меня нет ни одной карточки.

В Нарве — в «Полевых Цветах» печатают мои стихи. Мне прислали журналы, но о гонораре не заикаются. А когда брали — через Виснапу51 — обещали платить. Бог с ними.

Кстати, барышня, что пострадала вместе с Гринсонами, поправляется. Как его мать в Юрьеве? Как Женя и Вера — как зовут ребят?

Шлю всем привет.

Обнимает и крепко целует милую мамочку.   Сын.

 

14.IV.31 Берлин  Христос Воскресе!

Дорогая мамочка!

Говоря откровенно, я не имею никакого понятия — когда русская Пасха — уже месяца два, как я не брал в руки русской газеты или книги, и не говорил по-русски. При всем том живу очень недурно: растолстел и здорово научился немецкому языку. Мое главное занятие в настоящее время — философия, помимо того маленько поскребываю пером. Думаю через неделю закончить маленькую повесть, если удастся ее скоро продать, то думаю поехать в Швейцарию, а оттуда во Францию.

Да, собственно говоря, я хотел сказать «Христос Воскресе». Если Пасха уже была, то прими мое поздравленье, как немного запоздалое, — если еще будет, то заготовь его впрок. В виде подарка шлю мою фотографию — так я выглядел две недели тому назад. Теперь я опять выбрился и стал европейцем. Снят я со стаканом вина в руке — это случается довольно часто, но пьян я не бываю никогда: ведь это не водка, а виноградное вино — что для здоровья очень даже полезно.

Мои внешние обстоятельства в общем сносны. Т.е. — денег никогда нет, но по крайней мере крепко ем, пью и курю. Хуже то, что в разрешении на право жительства мне отказали и я уже два месяца живу нелегально. Но это не так страшно — в худшем случае мне угрожает 35 марок. штрафа или три дня ареста. Надеюсь, впрочем, избежать того и другого.

Политикой я не занимаюсь. Хотя и были хорошие возможности, так сказать, «сделать карьеру», — но эта деятельность мне уж больно не по сердцу. Тем более, что и материальные блага, как деньги, положение и т.п. ценю я слишком низко.

Пока что тянет меня еще поболтаться по свету — заглянуть в Африку, поторчать годик в Азии…

Сейчас я чувствую себя очень счастливым, как пожалуй никогда в жизни. Очень покойно — прямо святым или, во всяком случае, духовным спокойствием.

Как долго пробуду я еще в Германии — не знаю. Быть может, что в конце апреля отправлюсь в дальнейшее путешествие. Поэтому, если напишешь, то скоро. При сем прилагаю для тебя конверт с моим

Дорогая мамочка, я знаю, что ты крепко за меня беспокоишься. Совсем напрасно. Я иду по тому пути, что мне судьбой предназначен и чувствую себя притом превосходно. Как ты живешь? Как то я писал Рае и просил тебя известить о моем благополучном существовании. На письма я очень ленив (впрочем, на что я не ленив?). Как поживает Валеска? От времени до времени я хожу на концерты. Сильно полюбил музыку. Скажи Вале, что я сильно влюблен в «Хованщину» Мусоргского. Мы купили даже пластинку и раз пять в день играем ее на граммофоне. Мы — это интернациональная компания «философов» (от рюмки!), с которыми я сильно дружу.

Крепко кланяюсь тихому городу Юрьеву, привет знакомым, а тебя, милая мамочка, нежно и почтительно обнимаю и целую.

Весь твой Боря.

Обратный адрес на конверте: A. Luschnat, Berlin N W 87, Flernsburgerstr. 22 b. / Scherf.

26.IV.31.Берлин

Дорогая мамочка!

Письмо твое получил уже 22го. Очень рад за тебя, что Рая была целых две недели в Юрьеве и немножко тебя рассеяла. Что касается письма от нее, то покамест еще не получил. Милая мама, у меня есть еще более или менее приличный костюм и пара рубашек. Но дома я предпочитаю не носить воротничка — собственно говоря, из-за лености. Живется мне не так уж плохо — теперь даже растолстел, хожу в музеи, иногда в кино, имею свою пару сигарет и стакан пива. Так что не думай, что совсем пропадаю. По всей вероятности я останусь еще целый месяц в Берлине — дней 10 пройдет прежде чем я окончу свою повесть, а потом еще недели две придется прождать в редакции.

Надеюсь, что удастся продать и получить кое-что — столько, чтобы смочь уехать. Куда я уеду, еще не знаю, как следует — быть может сначала в Швейцарию — чтобы там устроиться с паспортом и получить французскую визу — там это много легче, чем в Германии. Возможно, что еще предприму маленькое путешествие по Германии на велосипеде.

За это время я маленько подучился французскому языку (и разучился русскому!), но во всяком случае во Франции оставаться не собираюсь, а мечтаю об Африке. В худшем случае мне остается еще Иностранный Легион — но это значит закабалить себя на пять лет, что мне не особенно улыбается.

Ты пишешь о посылке. Посылать ничего не стоит, потому что пошлина слишком велика. Деньги тоже — я ведь знаю, что ты во всем себе отказываешь. Самое большое, что ты можешь мне послать это 10 немецких марок (870 центов) — больше не надо, да и это только, если тебе не особенно трудно. Это то, что мне нужно, чтобы купить брюки.

Трейера я давно не видал и, кажется, он даже сейчас не в Берлине. Что он обо мне пишет — мне совершенно безразлично — тем более, что он совсем не знает, как я живу и ничего обо мне написать не может. Не думаю, чтобы он действительно что нибудь выдумал для сенсации. А если даже и так, то неважно.

Вчера и завчера я жил шикарно — приехали знакомые из Эстонии и я показывал Берлин. Обедал в лучших ресторанах и пил шампанское. К сожалению, это случается редко и не приносит денег.

Что хорошо, так то что уже третий день солнечная погода и люди уже начинают купаться.

Пиши, крепко тебя целую, сердечный привет Валеске. Кланяйся Устрецким

Боря

Адрес мой для писем на конверте. Если все же пошлешь деньги (но не больше 10 марок.), то пошли почтой на имя — Werner Klau, Berlin NW 87, Klopstockstr. 33 b / Sieronsky.


RUTHENIA Université de Tartu

http://www.ruthenia.ru/document/523493.html