Boris Vildé chef du Réseau du Musée de l'Homme en 1940

Héros de la Résistance française contre l'occupation allemande

Anne Hogenhuis
Interview sur la radio RFI édition en langue russe
Парижское издательство SNRS выпустило книгу Анны Огенюс ( Anne Hogenhuis )  «Ученые в рядях Сопротивления. Борис Вильде и ячейка Музея человека» ( «Des savants dans la Résistance. Boris Vildé et le réseau du Muséé de l’Homme» ). В центре внимания – фигура Бориса Вильде, эмигранта, русского из Эстонии, этнолога, одного из основателей движения Сопротивления во Франции, принявшего непосредственное участие в создании подпольной газеты «Резистанс» ( «La Résistance» ). Появление книги о замечательном, мужественном человеке, о тех, кто был рядом с ним, знаменательно, по-первых, потому, что совпало по времени с 60-й годовщиной начала Второй мировой войны и полемикой по многим аспектам её истории; во-вторых, потому что в ней прояснились многие неизвестные факты из жизни человека, который в группе приговорённых немецкими оккупантами к расстрелу, героически погиб 23 февраля 1942-го года. Для этого выпуска «Литературного перекрёстка» я попросил Анну Огенюс ответить на несколько вопросов, первым из которых был: - Как Вы пришли к теме книги?
Анна Огенюс рассказывает: - Из моих близких никто Бориса Вильде не знал. О нём я услышала довольно поздно, в 80-х – 90-х годах, и сразу была поражена его личностью, смелостью – молодой поэт, в юности немного забулдыга, стал успешным этнологом, с самого начала поражения Франции в войне с гитлеровской Германией, встал во главе ячейки Сопротивления. В феврале 1942-го года, как известно, и о чём вы напомнили, был расстрелян. Ему было 33 года.

Личность Вильде была интересная, но так мало о нём знали – из того же, что было известно, много оказалось недостоверно. Как доктор исторических наук я этот период знаю хорошо. Также знакома с отношениями между Западом и Советским Союзом, и с эмигрантской жизнью тоже... Те, кто писали о Вильде прежде – понятия не имели о его жизни: о нём писали как о молодом коммунисте, о бывшем комсомольце...О его глубокой русской культуре никто и не думал. Многие его считали за эстонца. Но он был принят в интеллектуальные эмигрантские круги, где весьма опасались приезжавших из Берлина ( а в Париж он попал именно через Германию ). Вдруг- шпион? Проверили и – доверили...

Я по этим следам стала читать всё, что было доступно про русских в Прибалтике, в Берлине, в Париже. С этим материалом познакомиться мне было легко – на русском, на немецком, на английском языках. Для тех, кто писал прежде – это было недоступно. Получилась довольно очевидная картина жизни Вильде, раскрылось многое в его характере, яснее стали его связи. Конечно, при всём этом многие вопросы остались без ответа.

Борис Вильде был не один - в группе участников Сопротивления в парижском Музее человека – рядом с ним был другой русский, Анатолий Левицкий. Погибли они как герои вместе. Почему вы всё-таки больше сосредоточили внимания на Вильде?

Да, Анатолий Левицкий тоже мне очень близкок к сердцу. Он был старше Вильде на восемь лет. Покинул Россию в 1920-м или 1921-м году. О многом он размышлял больше, чем Вильде. В молодости он ставил вопросы об Октябрьской Революции, изучал истоки русского коммунизма, готовя докторскую диссертацию как социолог, ссылался на Достоевского... Он оставил много записей, где также анализировал еврейский вопрос, гонения – это напоминало о русских беженцах. Но со временем, работая в Музее человека, он перешел к другим вопросам – напрочь отвернулся от темы эмиграции, от прошлого, связал свои научные интересы с открывшимися возможностями. В 1935-м году был подписан договор между Францией и СССР, который открывал перспективы для научных контактов. Левицкий выбрал своей темой изучение примитивных религий в Сибири: у гольдов, у бурятов... В основном же его интересовали шаманы, и это открывало возможность получить приглашение в Советский Союз... Его карьеру прервала война...

Левицкому в своей книге я отдаю честь за его высокие качества человека и учёного. Вильде и Левицкий были и остались неразделимыми фигурами, и даже соседство могил на кладбище в Иври-сюр-Сен знаменательно. Может быть, о Левицком кто-то напишет отдельную работу. Его архив находится в Музее человека.

Как долго вы работали над своим исследованием? К каким источникам обращались? Удалось ли вам найти и опубликовать что-то новое об этой страничке истории?

С начала знакомства с материалами о Вильде, до выхода книги, прошло десять лет. За это время я пересмотрела существующие архивные фонды. Во-первых, в Музее человека, где аккуратно хранятся все его бумаги, также как бумаги Левицкого. Кстати, отмечу, что материалы Вильде всё же богаче, чем Левицкого.

Книга Анны Огенюс "Учёные в рядах Сопротивления. Борис Вильде и ячейка Музея человека", вышедшая в Париже. 

Я нашла его переписку с начальством по командировкам в Эстонию и Финляндию. Там же увидела записки, рисунки и различные экспонаты, которые он собрал для Музея. В другом архиве – архиве МИДа ( это в городе Нанте ) – нашла рекомендации и другие данные о командировках в 1937-м – 1938-м годах. Это были уже тревожные времена ожидания войны. В хранилищах министерства внутренних дел смогла углубиться в дело, где обсуждались вопросы о предоставлении французского гражданства Вильде и Левицкому, какие оговорки при этом делались... Далее. В Национальном архиве читала бумаги о следствии, когда они были арестованы, переписку правительства Виши с немцами. В просьбе о помиловании Вильде подчеркивалось, что его смерть может оттолкнуть французскую интеллигенцию от сотрудничества с немцами, к которому те стремились. Получила я также документы из Государственного архива Эстонии. Также оказались у меня протоколы из архива Сопротивления...

Всё это оказалось очень ценно, помогло восстановлению событий в полной достоверности.

В заключении рассказанного Анной Огенюс ( а перевод её ответов представила Арина Макарова ) добавлю: Борис Вильде и Анатолий Левицкий во время следствия, которое длилось десять месяцев, находились в тюрьме Френ, под Парижем. Умирая с товарищами в форте Монт-Валерьн 23 февраля 1942 года, пели «Марсельезу». После войны похоронены с военными почестями рядом со многими другими бойцами Французского Сопротивления на кладбище в Иври-сюр-Сен. Их имена находятся на мемориальной доске парижского Музея человека. В пригородах французской столицы, Фонтэне-о-Роз и Обервилье, как и в эстонском Тарту, есть улицы, насящие имя Вильде. В России, в Ленинградской области, существует его музей в деревне Ястребино. О жизни этого неординарного человека на сегодняшний день, в том числе, благодаря книге Анны Огенюс, известно немало, однако, увы, поэтическое его наследние –  писал он под псевдонимом Борис Дикой – до сих пор остается рассеяно по разным, ставшими редкими,журналам и сборникам. Говоря иначе, как поэт он всё еще остается в тени...